Дмитрий негромко произнёс:
— Давай только без спектакля.
— Спектакль устроила не я.
Марина взяла со столика телефон и посмотрела на Ирину Павловну уже совсем иначе — спокойно, холодно, без прежней растерянности.
— Ирина Павловна, сейчас вы уходите из моей квартиры. Без крика, без выяснений и без попыток спорить.
— А если я не захочу? — свекровь вскинула подбородок.
Марина задержала на ней такой прямой, неподвижный взгляд, что Ирина Павловна на мгновение осеклась.
— В таком случае я позвоню в полицию и скажу, что в моём жилье находится человек, которому я не давала разрешения входить. И отдельно уточню, что этот человек воспользовался ключами, которые ему никто не имел права передавать.
Ирина Павловна резко обернулась к сыну.
— Дмитрий, ты слышишь, каким тоном она со мной разговаривает?
Но Дмитрий впервые не смог сразу подобрать слова. Он стоял между ними, растерянный и злой, но ответить было нечего.
Марина подошла к двери и распахнула её.
— Всего хорошего.
Свекровь ещё несколько секунд не двигалась, будто не верила, что её действительно выставляют. Потом с раздражённым рывком подхватила сумку и вышла. Дмитрий проводил мать до лифта, а Марина осталась в прихожей. Когда он вернулся, она всё ещё держала в ладони связку ключей.
— Сегодня же вызову мастера, — сказала она.
Дмитрий поднял на неё взгляд.
— Ты серьёзно собираешься менять замок?
— Да.
— Из-за моей мамы?
— Нет, Дмитрий. Из-за тебя. Потому что я больше не могу быть уверена, что ты снова не сделаешь дубликат.
Его лицо мгновенно окаменело.
— Значит, ты мне уже не доверяешь.
— Недоверие не появилось из воздуха.
К вечеру приехал слесарь и заменил сердцевину замка. Новые ключи Марина забрала сразу. Один комплект она убрала в папку с документами, второй положила к себе в сумку. Дмитрию ключ она не протянула.
Он сидел на кухне, молча глядя в одну точку.
— А мне? — наконец спросил он.
— Пока нет.
Он вскочил так резко, что ножки стула с неприятным скрежетом прошлись по полу.
— Ты меня выгоняешь?
— Я предлагаю тебе наконец разобраться, где заканчивается твоя семья с мамой и где начинается наш брак.
— Это что, ультиматум?
— Это результат того, что уже произошло.
Дмитрий долго смотрел на неё. Потом молча взял куртку и вышел из квартиры. Ночевать он отправился к матери.
Марина его не удерживала.
Три дня Дмитрий дома не появлялся.
Зато Ирина Павловна звонила без конца.
Марина не брала трубку.
На четвёртый день Дмитрий написал сообщение: он хотел поговорить. Марина согласилась, но поставила условие — встреча только в квартире и только вдвоём.
Он пришёл вечером. Выглядел измотанным. В руке держал небольшой пакет с вещами.
— Я не думал, что всё зайдёт настолько далеко, — произнёс он уже у порога.
Марина молча отступила в сторону.
— Заходи.
Дмитрий вошёл, снял обувь, но дальше прихожей не прошёл. Так и остался стоять у стены, будто не был уверен, имеет ли право двигаться дальше.
— Мама говорит, что ты настраиваешь меня против родных.
— А ты сам так думаешь?
Он замялся.
— Не знаю.
Марина коротко кивнула.
— Тогда объясню совсем просто. Твоя мать вошла в мою квартиру моими ключами, хотя я была против. Эти ключи ей оставил ты. До этого вы месяцами обсуждали, как продать моё жильё. Твой брат Илья уже мысленно считал, какую выгоду из этого получит. Ты ни разу не пресёк эти разговоры. Так в каком именно месте я настроила тебя против семьи?
Дмитрий опустил голову.
— Я думал, что со временем ты согласишься.
Марина застыла.
Эта фраза прозвучала честнее всех его прежних оправданий.
— То есть ты не был против этой идеи?
Он тяжело сглотнул.
— Мне казалось… если бы всё получилось так, чтобы всем стало легче…
— Всем, кроме меня.
— У тебя тоже было бы жильё.
— Меньше. Хуже. И уже не то, что мои родители подарили лично мне.
Дмитрий провёл рукой по волосам, будто пытался стереть с себя усталость.
— Я сам запутался.
— Нет. Ты просто выбирал, чьё недовольство тебе проще выдержать — моё или мамино. И решил, что моё выдержишь.
Он болезненно поморщился, словно она попала точно в самое уязвимое место.
— Марин…
— Ты можешь жить здесь только при одном условии. Моя квартира больше никогда не становится темой разговоров ни с твоей матерью, ни с Ильёй, ни с кем-то ещё. Ключи никому не передаются. Всё, что касается моего имущества, решаю только я. Если для тебя это невозможно — собирай вещи.
Дмитрий опустился на край банкетки и закрыл лицо ладонями.
Марина смотрела на него без злорадства, но и без жалости. Ей было больно видеть его таким. Но ещё больнее было вспоминать, с какой лёгкостью он позволил своим родным распоряжаться тем, что им не принадлежало.
— Я поговорю с мамой, — наконец выдавил он.
— Ты уже не раз это обещал.
— Теперь разговор будет другим.
— Хорошо. Только я буду смотреть не на обещания.
Он молча кивнул.
В тот вечер Марина всё же дала ему ключ. Один. Без запасного комплекта и без возможности «на всякий случай» кому-то его оставить.
Некоторое время в доме действительно стало спокойнее.
Ирина Павловна больше не появлялась. Илья не звонил. Дмитрий старался быть внимательнее, хотя Марина видела: внутри он злится не только на мать, но и на неё. Ему было тяжело признать собственную слабость, и это раздражение всё равно прорывалось в мелочах.
Но тишина продлилась недолго.
В конце месяца Марине позвонила мама.
— Доченька, вы с Дмитрием не планируете ничего делать с квартирой? — осторожно спросила она.
Марина сразу напряглась.
— Нет. С чего ты взяла?
— Сегодня мне звонила женщина. Представилась риэлтором. Сказала, что по вашей квартире якобы можно провести предварительную консультацию по продаже. Я сначала решила, что она ошиблась номером.
Марина медленно опустилась на стул.
— Какая женщина?
Мама назвала агентство.
Лицо Марины не изменилось, но пальцы так крепко сжали телефон, что побелели костяшки.
— Спасибо, мам. Я сама всё выясню.
Она сразу нашла номер этого агентства и позвонила.
Разговор занял около десяти минут.
Оказалось, что несколько дней назад к ним обращалась Ирина Павловна. Собственницей она себя не называла, зато уверяла, что «невестка почти согласна», а семье нужно просто понять реальную рыночную стоимость квартиры. Номер матери Марины она оставила, пояснив, что родители владелицы тоже участвуют в принятии решения.
Марина поблагодарила сотрудницу и попросила больше не тревожить её родителей.
Вечером она дождалась Дмитрия.
Он вошёл в квартиру усталый, попытался улыбнуться, но улыбка пропала, как только он увидел на столе папку с документами и листок, на котором было написано название агентства.
— Что это такое?
— Твоя мать звонила риэлторам.
Дмитрий замер.
— Этого не может быть.
— Может. И именно так и было.
Он тут же полез за телефоном.
— Я сейчас ей…
— Нет.
Марина подняла руку, останавливая его.
— Сначала ты ответишь мне. Ты знал?
— Нет.
Он сказал это быстро. Даже слишком быстро. Но по его лицу было видно: на этот раз он действительно не знал.
— Тогда слушай внимательно. Это последний раз, когда я говорю об этом спокойно.
Дмитрий сел напротив.
Марина говорила ровно, без истерики и лишних эмоций.
— Твоя мать втянула в это моих родителей. Она дала посторонним людям номер моей мамы. Она снова пыталась выяснять стоимость квартиры, которую я не собираюсь продавать. Это уже не забота об Илье и не семейное обсуждение. Это давление.
Дмитрий побледнел от злости. И впервые эта злость была направлена не на жену.
— Я поеду к ней.
— Поедешь. Но сначала собери вещи.
Он поднял глаза.
— Что?
— Пока твоя мать считает, что через тебя может заходить в мою жизнь, ты поживёшь отдельно. Мне нужно спокойствие.
— Марина, я правда не знал.
— Верю. Но ты слишком долго давал ей понять, что меня можно продавить через тебя.
Он открыл рот, собираясь возразить, но так ничего и не сказал.
Через час Дмитрий сложил в сумку самое необходимое. Марина не плакала, не просила его остаться, не устраивала сцен и не хлопала дверями. Она просто стояла в прихожей и ждала, пока он заберёт свои вещи.
— Я не хочу развода, — тихо сказал он.
— Тогда докажи, что ты мой муж, а не представитель своей матери в моей квартире.
Дмитрий кивнул и вышел.
Ключ он сам положил на тумбу.
Марина закрыла дверь и только после этого позволила себе опуститься на край стула. Она долго смотрела на оставленный ключ, потом взяла его и убрала в ящик.
На следующий день Ирина Павловна явилась сама.
Звонила она долго, настойчиво, с нажимом, будто имела полное право требовать, чтобы ей открыли немедленно.
Марина не подошла к двери сразу. Сначала включила запись на телефоне и положила его на полку в прихожей.
За дверью стояла свекровь в тёмном пальто. По её лицу было ясно: она пришла не мириться, а побеждать.
— Где Дмитрий? — спросила она без приветствия.
— Наверное, у вас.
— Он у друга. Из-за тебя.
— Он взрослый человек. Сам решил, куда ему идти.
Ирина Павловна попыталась шагнуть внутрь, но Марина осталась в дверном проёме и не отступила.
— Я вас не приглашала.
— Я мать твоего мужа!
— Я помню.
— Тогда пропусти.
— Нет.
От возмущения Ирина Павловна даже отступила на полшага.
— Ты совсем уже границы потеряла?
— Ирина Павловна, вы обращались к риэлторам по поводу моей квартиры?
Лицо свекрови изменилось не сразу. Сначала она попыталась сохранить выражение оскорблённой матери. Потом взгляд всё же дрогнул.
— Я всего лишь хотела узнать.
— Без моего согласия.
— И что в этом страшного? Узнать цену — это не продать.
— Вы передали чужим людям телефон моей мамы.
— Потому что твоя мать должна понимать: её подарок разрушает вашу семью!
Марина внимательно посмотрела на неё.
Вот оно.
Наконец прозвучало прямо.
— Мамин подарок семью не разрушает. Семью разрушает желание этот подарок отнять.
Ирина Павловна налилась багровым цветом.
— Да кому ты вообще была бы нужна без этой квартиры? Дмитрий мог найти себе нормальную жену, а не такую жадную!
Марина медленно кивнула.
— Хорошо, что вы это сказали.
Свекровь осеклась.
— Что?
— Теперь всё стало честно.
— Не умничай!
— Я не собираюсь с вами спорить. Больше ко мне домой не приходите. Если снова появитесь у моей двери и начнёте ломиться внутрь, это уже будет не семейный разговор, а нарушение моих границ.