Смысл короткого ответа дошёл до неё не сразу.
— Это ещё что значит — нет?
— Это значит, что вы берёте свои вещи и уезжаете. Сегодня.
— Дима! — Тамара Сергеевна резко развернулась к сыну. — Ты вообще слышишь, что она говорит?
Дмитрий посмотрел на Марину уже не растерянно, а жёстко, будто наконец решил, на чью сторону встать.
— Марин, ты сейчас перегибаешь. Мама же не просто так пришла. У неё дома ремонт, там сейчас нормально жить нельзя.
— Дом у неё есть, — ответила Марина ровно. — Сестра в соседнем районе тоже есть. Если ремонт действительно такой, что там невозможно находиться, можно снять жильё на пару недель. Но решать, кто будет жить в моей квартире, она не будет.
— То есть ты выгоняешь мою мать?
— Я не давала согласия на её проживание. Поэтому я никого не выгоняю. Я прекращаю самовольное заселение.
Тамара Сергеевна схватила один из пакетов, подтянула его ближе к себе и упрямо вскинула подбородок.
— Я никуда не собираюсь. Мне сын разрешил.
Марина взяла телефон, спокойно положила его возле документов на столешницу.
— Тогда я звоню в полицию и объясняю, что в моей квартире находится человек, который отказывается покинуть её по требованию собственницы. Документы покажу сразу. А Дмитрий подтвердит, что передал вам ключи без моего разрешения.
Дмитрий будто подался вперёд всем корпусом.
— Ты нормальная? Полицию — из-за моей матери?
— Не из-за матери. Из-за человека, который после прямого требования уйти продолжает находиться в моей квартире незаконно.
Тамара Сергеевна перевела взгляд на телефон. В её лице впервые мелькнула не обида и не ярость, а трезвый подсчёт. Она быстро поняла: приезд полиции ей совершенно не нужен. Соседи услышат шум, сын окажется в унизительном положении, а главное — всем станет ясно, что никаких прав на эту квартиру у неё нет.
— Марина, — Дмитрий сменил тон, сделав голос мягче. — Давай без крайностей. Да, я понимаю, надо было с тобой поговорить. Но зачем устраивать представление?
— Я его не устраиваю, — сказала она. — Я его заканчиваю.
Она повернулась к свекрови и протянула руку.
— Ключи.
Тамара Сергеевна сжала связку так, что побелели пальцы.
— Это ключи моего сына.
— Нет. Это ключи от моей двери.
— Дима, скажи ей хоть что-нибудь!
Дмитрий посмотрел сначала на мать, потом на жену. Несколько секунд он явно пытался подобрать такую фразу, которая позволила бы всем отступить без поражения. Но подходящих слов больше не существовало.
— Мам, отдай пока, — глухо произнёс он.
— Пока? — Марина чуть наклонила голову. — Интересная оговорка. Нет, не пока. Навсегда. Если мне понадобится запасной комплект, он будет у моей мамы или у соседки, которую выберу я сама.
Тамара Сергеевна швырнула связку на столешницу. Металл звонко ударился о плитку.
— Забирай. Давись своей квартирой.
— Не подавлюсь. Я в ней живу.
Дмитрий болезненно поморщился.
— Марина, хватит уже добивать.
— Я ещё даже не начинала.
Она взяла ключи, сняла с кольца пластиковую метку, убрала связку в карман и посмотрела на мужа.
— Теперь твой комплект.
— Что?
— Дай свои ключи.
— Ты не имеешь права.
— Я имею право сменить замок в собственной двери. Но для начала хочу понять, сколько комплектов разошлось по твоим родственникам.
Лицо Дмитрия изменилось. Он только сейчас понял, что разговор ушёл гораздо дальше, чем он предполагал.
— Я больше никому не давал.
— Тогда докажи это поступком. Ключи.
— Я здесь живу.
— Сегодня — да. А после сегодняшнего мы решим, на каких условиях. Но контроль над моей дверью ты потерял. Свой комплект оставишь до выяснения. Если тебе понадобится выйти, я открою. Завтра вызову мастера, замок заменят. Без скандалов, без заявлений, просто обычная работа слесаря. Новый ключ ты получишь только после письменного соглашения о правилах проживания.
Тамара Сергеевна коротко, презрительно хмыкнула.
— Письменное соглашение с мужем? Позор какой.
— Позор — это взрослый мужчина, который тайком отдаёт матери ключи от квартиры жены.
Дмитрий резко сунул руку в карман, достал связку и положил её на стол.
— Ну что, довольна?
— Пока нет.
Марина взяла его ключи, сняла только тот, что открывал квартиру, остальные вернула.
— Собираем вещи.
Тамара Сергеевна не двинулась с места. Несколько секунд она стояла, глядя прямо перед собой, а потом вдруг спокойно опустилась на стул.
— Мне нехорошо. Наверное, давление поднялось. Я сейчас никуда не поеду.
Дмитрий тут же шагнул к ней.
— Мам, воды принести?
Марина открыла кухонный шкафчик, достала тонометр, который остался у неё после болезни отца, и положила прибор перед свекровью.
— Измерим. Если показатели опасные — вызываем скорую. Если нормальные — вызываем такси.
Тамара Сергеевна посмотрела на тонометр так, будто тот неожиданно перешёл на сторону противника.
— Ты даже в это не веришь?
— Я верю цифрам.
Дмитрий хотел вмешаться, но Марина уже надела манжету на руку свекрови. Тамара Сергеевна сидела с каменным лицом, подчёркнуто неподвижно. Прибор запищал, помолчал и выдал совершенно обычные значения. Марина повернула экран к мужу.
— Жить будет.
— Какая же ты стала злая, — тихо произнесла Тамара Сергеевна.
— Нет. Просто удобная версия закончилась.
Дальше вещи собирали почти в полной тишине. Вернее, собирала их Тамара Сергеевна, а Дмитрий переносил сумки к двери. Марина стояла рядом и внимательно следила, чтобы в квартире не осталось чужих пакетов. Она проверила шкаф в прихожей, тумбу, кухонные ящики, балкон. В одном из отделений нашла свёрнутый пакет с лекарствами и маленькую косметичку.
— Это тоже заберите.
Свекровь выдернула пакет из её рук.
— Мелочная.
— Внимательная.
Когда подъехало такси, Дмитрий машинально потянулся к самой тяжёлой сумке.
— Я провожу маму.
— До машины проводишь. Потом вернёшься. Нам надо поговорить.
Тамара Сергеевна задержалась на пороге и посмотрела на сына с таким выражением, будто он прямо сейчас обязан был совершить подвиг.
— Дима, ты слышишь, каким тоном она с тобой разговаривает?
Он не ответил. Марина стояла у открытой двери, держа телефон в руке. Она не прятала его и не размахивала им как угрозой. Просто было понятно: времени на очередную сцену больше не дадут.
Свекровь вышла. Дмитрий вынес сумки, вместе с матерью спустился к подъезду. Марина подождала, пока лифт уйдёт вниз, закрыла дверь на замок и медленно прошла по квартире.
Она осмотрела кухню, спальню, прихожую. На первый взгляд всё оставалось на своих местах. Но ощущение чужого вторжения никуда не исчезло. И дело было не в сумках, не в пакетах и не в косметичке. Её дом уже успели мысленно поделить на зоны влияния — нагло, уверенно, без единого вопроса к ней.
Минут через десять Дмитрий вернулся. Марина открыла ему сама. Он вошёл, снял обувь и остановился в прихожей. Без ключа он выглядел иначе: не совсем гостем, но уже и не тем полноправным хозяином, каким привык себя считать.
— Ты унизила меня перед матерью, — сказал он.
— Ты сам себя унизил, когда решил, что можешь распоряжаться моей дверью.
— Я хотел помочь.
— Нет. Ты хотел остаться хорошим сыном за мой счёт.
Он прошёл на кухню, налил воды, сделал несколько глотков. Марина не подгоняла его. Ждать она умела. По работе ей не раз приходилось разговаривать с водителями, заказчиками, кладовщиками — с людьми, которые произносили одно, подразумевали другое, а потом пытались списать всё на недопонимание. Она давно знала: тот, кто первым начинает суетиться, чаще всего проигрывает.
Наконец Дмитрий повернулся к ней.
— Что ещё за письменное соглашение?
— Самое простое. Твоя мать не приходит без приглашения. Ключей от моей квартиры у неё нет и не будет. Ты никому не передаёшь доступ. Любые гости — только после договорённости со мной. Если я ещё раз обнаружу самовольный вход, я поменяю не только замок, но и формат нашего брака.
— Ты разводом угрожаешь?
— Я называю последствия.
Он усмехнулся, но улыбка получилась слабой и неуверенной.
— И куда я, по-твоему, пойду?
— Это вопрос, который тебе стоило задать себе до того, как ты отдал матери ключи.