— Скорую вызовем, не волнуйтесь, — с ленцой произнёс полицейский, поддерживая Тараса под локоть. — А пока пройдёмте для оформления протокола. Небольшое хулиганство, нарушение общественного порядка… А с документами уже следователь разберётся. Если там действительно подделка подписи — это серьёзно, граждане. До двух лет лишения свободы может быть.
Тарас посмотрел на меня глазами побитого пса. В этом взгляде смешались страх, мольба и — что особенно неприятно — укор. Мол, как ты могла? Мы же свои.
— Ганна… — прошептал он. — Мы ведь семья…
— Были семьёй, Тарас, — спокойно ответила я, аккуратно складывая настоящие документы в папку. — До того самого момента, когда ты решил меня обворовать.
Их увели. Полина, забыв про свой «инфаркт», громогласно проклинала меня, Владиславу и власти Украины, грозясь дойти до Страсбургского суда. Тарас плёлся за ней сгорбленный и жалкий: он уже понимал — возвращаться ему некуда. Квартира была добрачная и принадлежала мне.
В кабинете снова воцарилась тишина.
— Простите за спектакль, Владислава, — сказала я с облегчением в голосе.
— Всё в порядке, Ганна, — впервые улыбнулась нотариусша; её лицо вдруг стало удивительно доброжелательным. — У нас тут такие сцены случаются нередко. Но чтобы так эффектно… С чтением вслух! Это было сильно. Вы молодец. Редко кто удосуживается прочитать то, что подписывает, особенно когда дают «свои».
— Жизнь научила быть внимательной к мелочам… — вздохнула я. — Давайте оформим всё по закону.
Через сорок минут я вышла из офиса на улицу. Солнце сияло ярко; воздух казался особенно свежим и лёгким. У подъезда стояла полицейская машина: внутри Тарас возбуждённо жестикулировал перед сотрудником полиции и что-то доказывал с жаром в голосе. Полина устроилась на лавочке неподалёку и обмахивалась тем самым фальшивым договором аренды; её взгляд метался по сторонам злым уколом.
Увидев меня, Тарас дёрнулся было навстречу мне, но полицейский мягко положил ему руку на плечо и остановил порыв движением головы.
Я прошла мимо уверенным шагом на каблуках по асфальту и даже не повернула головы в их сторону.
В кармане телефона раздался сигнал уведомления: сообщение от банка гласило «Оплата услуг прошла успешно».
Я невольно улыбнулась: оформление наследства завершено успешно. Ненужные элементы устранены из уравнения.
Я снова улыбнулась: всё оформлено как надо. Паразиты удалены без остатка.
И как же приятно осознавать себя не «удобной невесткой», а просто грамотной хозяйкой своей собственности.
Тарас пытался вернуться назад: звонил мне бесконечно, дежурил у подъезда с потухшими глазами и даже присылал слезливые сообщения о «высоком чувстве любви». Но его вещи – три коробки одежды и любимая игровая приставка – были отправлены курьером прямо к дверям квартиры его матери ещё тем же вечером.
Ему пришлось переехать к Полине в тесную двухкомнатную квартиру на окраине Киева. Теперь они живут там вдвоём словно пауки в банке: Полина грызёт сына за слабость характера и упущенную выгоду вместе со штрафом от государства; а Тарас якобы винит во всём мать с её «гениальными идеями».
И знаете что? Это самый справедливый финал для тех людей, кто решил однажды: родственные связи дают право залезать в чужой карман без спроса.