— Маричка, я тут прикинула. Семь миллионов под десять процентов — это семьсот тысяч в год чистыми. Почти шестьдесят в месяц. Вы же за эту квартирку двадцать платите, останется еще сорок. На жизнь — с избытком!
Ганна устроилась на их тесной кухне, разложив перед собой тетрадь в клетку. В столбик аккуратно выведенные цифры, расчеты, кое-где подчеркнуто красной ручкой. Маричка стояла у плиты и смотрела на закипающий чайник, собираясь с духом для очередного отказа.
— Ганна, я ведь уже говорила… Не хочу продавать.
— Ну почему? — свекровь подняла на нее удивленный взгляд. — Объясни мне по-простому. У вас есть жилье над головой. Хорошая хозяйка сдает вам квартиру. Живете спокойно. А тут вдруг такие деньги! Это же возможность обеспечить себя на долгие годы.
Маричка залила кипяток в чашки — руки слегка подрагивали. Уже третья неделя одного и того же разговора по кругу. С тех пор как нотариус сообщил о наследстве.
— Я хочу туда переехать жить сама. Больше не арендовать.
— Но зачем? — искренне недоумевала Ганна. — Тут все рядом: и магазин, и остановка под боком. А центр — это пробки, шум, постоянная суета.
Маричка прикусила губу, не зная как объяснить: устала чувствовать себя временной квартиранткой; каждый месяц отдавать двадцать тысяч гривен хозяйке казалось бессмысленным расточительством; впервые в жизни у нее появилась возможность иметь собственное жилье.
— Вот Роман придет — он тебе все объяснит, — сказала свекровь, закрывая тетрадь с расчетами. — Он у меня умный парень, разбирается в деньгах… Не то что…
Она не договорила фразу до конца, но Маричке и так было ясно: «Не то что ты». Это не прозвучало вслух, но повисло между ними.
Послышался хлопок двери — Роман вернулся с работы и отряхивал снег с куртки.
— Ой, мам! Не знал даже, что ты зайдешь.
— Сынок мой дорогой! Я вот Маричке объясняю про квартиру эту… Она никак не может понять очевидные вещи!
Роман бросил короткий взгляд на жену — виноватый и чуть умоляющий одновременно. Затем молча ушел переодеваться в комнату.
— Ромчику скажи пару слов! — громко крикнула ему вслед Ганна. — Я уже устала одно и то же повторять!
Позже вечером, когда свекровь наконец ушла домой, Маричка сидела на диване неподвижно и смотрела в одну точку перед собой. Из кухни доносился звон посуды: Роман мыл чашки или убирал со стола; потом вышел к ней и сел рядом.
— Маричка… ну почему ты так упираешься?
— Я вовсе не упираюсь! Это моя квартира! Перестаньте оба давить! Я ее продавать не собираюсь!
— Да я понимаю… Но мама права ведь: продадим её, вложим деньги под проценты… Будем получать доход без хлопот!
Маричка повернулась к нему лицом:
— Ромчик… а тебе вообще нравится идея жить в центре? В своем доме? Не платить аренду?
Он замялся на секунду:
— Ну… вообще-то да… Но это же морока: переезд этот весь… обустраиваться заново… А так всё просто: продали и живем без забот…
— Без забот? На съемной квартире? Отдавая каждый месяц двадцать тысяч?
— Маричка… ну хватит уже начинать снова… Мама ведь старается ради нас…
Вот оно снова: мама важнее всего… Девушка поднялась с дивана и ушла в спальню; дверь закрылась тихо за ней без звука хлопка… Кричать ей совсем не хотелось… Но внутри все бурлило от злости…
На следующий день на работе Кира налила ей воды из кулера и внимательно посмотрела:
— Ты чего такая хмурая сегодня? Опять свекровь достала?
Маричка коротко пересказала события вчерашнего вечера. Кира покачала головой:
— Странно всё это как-то… Обычно люди радуются новому жилью в семье… А тут прям какая-то подозрительная активность…
— Что ты имеешь в виду?
Кира пожала плечами:
— Ну зачем ей так срочно продавать? Прямо горит всё у неё… Ты вообще знаешь точно зачем ей деньги?
Маричка задумалась над этим вопросом впервые всерьез… Ганна постоянно говорила про выгоду да проценты – но за этими словами чувствовалась какая-то тревожность… Спешка…
Вечером она решилась съездить посмотреть квартиру – ключи были у нее уже две недели как – но раньше она боялась туда идти: вдруг увидит – тогда точно передумает продавать…
Подъезд оказался чистым; домофон новый; лифт работал исправно… На пятом этаже она открыла дверь ключом…
Квартира встретила ее светлой тишиной… Просторные окна пропускали много дневного света; потолки высокие… В комнатах стояли книжные полки до самого верха стены; у окна – массивный письменный стол; старенький диван с выцветшей обивкой… Пахло деревом и старыми книгами…
Маричка медленно прошлась по комнатам… На полках стояли справочники по технике и альбомы архитектурных проектов… На стене висела черно-белая фотография мужчины в очках – должно быть Богдан… Она помнила его смутно – видела всего пару раз еще ребенком…
На кухне обнаружилась записочка под солонкой:
«Если это читает Маричка – здравствуй тебе! Богдан очень хотел оставить квартиру хорошему человеку… Он говорил мне: “после меня нельзя её отдавать первому встречному”. Если что – я напротив живу через площадку. Юлия».
Девушка перечитала записку дважды подряд… «Нельзя продавать» – будто дядя заранее знал о будущем споре…
Она достала телефон и сделала несколько снимков квартиры… Потом вышла на лестничную площадку – постояла немного у окна: во дворе лежал снег; детская площадка была пуста; лавочки покрыты инеем… Тихо было там…
Вдруг дверь напротив приоткрылась – из-за неё выглянула пожилая женщина в домашнем халате:
— Вы Маричка?
— Да… Добрый вечер…
— Юлия я. Зайдете хоть ненадолго?
Маричка нерешительно вошла внутрь квартиры напротив – та была похожа по планировке: те же потолки высокие; только обстановка другая…
Юлия указала рукой на кресло:
— Присаживайтесь смело! Я соседкой вашего дяди была последние годы жизни его… Часто общались мы тогда уже – он плохо ходил последнее время; я ему продукты приносила иногда…