Он добился своего без лишних уговоров — всё сложилось даже проще, чем он рассчитывал.
— Значит, решили, — произнёс он спокойно. — Одевайся, поехали.
***
Многофункциональный центр на проспекте Славы принимал посетителей до восьми вечера, и они успели прийти за сорок минут до закрытия.
Мария устроилась на жёстком пластиковом стуле в зоне ожидания и не отрывала взгляда от электронного табло. В её руках был талон В-47, а на экране один за другим сменялись номера: В-41, В-42, В-43.
Артём расположился рядом, почти вплотную — их плечи соприкасались. Со стороны они казались обычной парой, пришедшей решить формальный вопрос.
Возможно, оформление регистрации, справка для налоговой или любая из множества услуг, которые предоставляет центр.
Мария мысленно возвращалась к Данилу. Она даже не знала, как зовут человека, который увёз её сына.
Не представляла, куда его отвезли. Поел ли он? Дали ли ему что-то тёплое вместо лёгкой флисовой кофты и домашних тапочек?
Каждая минута тянулась мучительно долго. Она так сильно сжимала паспорт, что на обложке отпечатались следы от ногтей.
Наконец на табло загорелось: В-47. Окно номер четырнадцать.
Мария поднялась и направилась туда. Артём двигался следом, не отставая ни на шаг.
Сотрудница за стойкой — молодая женщина лет двадцати пяти с тёмными волосами, собранными в хвост, — поинтересовалась, чем может быть полезна.
Мария заметила, как та на мгновение нахмурилась, словно уловила что-то странное в её выражении лица.
Возможно, интонация или взгляд показались ей тревожными. Но она промолчала и приступила к оформлению.
Следующий час прошёл как в тумане. Мария машинально ставила подписи в местах, куда указывала сотрудница.
Здесь, здесь и ещё вот тут. Предъявляла паспорт, отвечала на формальные вопросы.
Она действовала автоматически, не вникая в смысл документов. Квартира, где прошло её детство и жили родители, сейчас перестала иметь значение.
Её волновало только одно — вернуть Данила и увезти его как можно дальше от Артёма.
Когда формальности были завершены, сотрудница передала им по экземпляру договора.
— Документы будут направлены в Росреестр в течение трёх рабочих дней, — пояснила она. — Выписку из ЕГРН сможете получить через неделю.
Артём забрал оба экземпляра и спрятал их во внутренний карман куртки. Они вышли на улицу, и Мария глубоко вдохнула колючий февральский воздух.
Стемнело, фонари освещали проспект Славы, по которому плотным потоком двигались машины, разбрасывая из-под колёс грязный снег.
— Теперь едем за Данилом, — тихо сказала Мария.
— Разумеется.
Автомобиль стоял во дворе соседнего дома. Артём открыл перед ней пассажирскую дверь — почти галантно, словно это была поездка на свидание, а не дорога к похищенному ребёнку.
Мария села и пристегнулась. Артём занял место за рулём, запустил двигатель и включил печку на максимум.
Они покинули город по направлению к Киеву. Мария узнавала путь: справа остался торговый центр «Херсон», затем потянулись склады и промзоны, за ними — открытые поля.
Артём выехал на кольцевую, проехал несколько километров, затем свернул на второстепенную дорогу в сторону Полтавы.
Мария всматривалась в темноту за окном, стараясь запомнить каждый поворот. Если ей придётся возвращаться одной, она должна знать дорогу.
Фонарей становилось всё меньше, пока они совсем не исчезли. Машина рассекала ночь светом фар. По обе стороны тянулся заснеженный лес.
Спустя час они остановились у ворот садового товарищества. На жестяной табличке значилось: «СНТ Рассвет». Мария поняла, что никогда здесь не бывала.
Артём вышел, отпер замок и въехал внутрь. По обе стороны узкой расчищенной дороги темнели безжизненные дома.
Зимой здесь никто не жил — дачники приезжали только летом. Посёлок казался покинутым.
Лишь в глубине территории одно строение светилось окнами.
Мария выскочила из машины, не дожидаясь, пока Артём заглушит мотор. Поскальзываясь на обледеневшей дорожке, она добежала до дома и, распахнув незапертую дверь, вбежала внутрь.
Данил сидел в углу на продавленном диване, укутанный в клетчатый плед, наброшенный на плечи.
Увидев мать, он мгновенно вскочил и бросился к ней. Мария подняла его на руки — для семи лет он уже был тяжёлым — и прижала к себе, покрывая поцелуями его макушку, щёки, лоб.
Он рыдал, и она плакала вместе с ним, не пытаясь сдержаться.
— Мама, — всхлипывал Данил. — Мамочка, я так испугался. Этот дядя страшный, всю дорогу молчал и смотрел на меня… Я думал, ты не приедешь.
— Я здесь, — повторяла Мария. — Я рядом. Всё хорошо. Я тебя никому не отдам.
Незнакомый мужчина с бритой головой стоял у окна, скрестив руки на груди и опираясь на подоконник. Его лицо оставалось бесстрастным.
Для него это было просто выполненное поручение. Он ждал момента, когда можно будет уехать.
В дом вошёл Артём и остановился у двери.
— Поехали домой, — произнёс он. — Теперь всё будет в порядке.
***
Мария не ушла от мужа.
Об этом она размышляла той ночью, когда они вернулись и она уложила Данила в его комнате. Сидя на краю кровати, она смотрела, как сын тихо дышит во сне, и пыталась понять, что делать дальше.
Можно было обратиться в полицию. Рассказать правду: муж похитил ребёнка, чтобы заставить её переписать квартиру.
Но Мария понимала — доказать ничего не выйдет. Договор дарения она подписала сама, без принуждения.