— На, подавись! Принципиальная нашлась, — с ядом в голосе бросила она, швырнув на стол две измятые купюры. — Жалко ей десять тысяч для матери мужа. А серьги носи, Марта. Твоя Надя была женщиной простой, не жадной — она бы одобрила. Лучше уж ты их забери, чем если бы их гробовщики сперли и пропили.
Я смотрела на деньги с отвращением, будто они были заражены. Затем перевела взгляд на серьги.
Протянув руку, я взяла их и аккуратно протерла салфеткой. Они были тёплыми на ощупь. Странно, но страх исчез. Вместо него осталось странное ощущение внутренней правоты.
Надя действительно обожала эти серьги — носила их сорок лет без перерыва. Они стали частью её жизни и моей тоже. И теперь они вернулись ко мне. Пусть и через ужасный, извращённый путь — но всё же вернулись.
— Дмитрий, забери деньги, — сказала я резко, не поворачивая головы.
Муж с побледневшим лицом и дрожащими руками сгреб купюры со стола, стараясь не встречаться взглядом с Галиной.
Я подошла к зеркалу в прихожей. Галина наблюдала за мной из кухни с настороженным выражением лица.
Сняв свои простые гвоздики и сунув их в карман пальто, я вставила мамины серьги. Щелчок замка был мягким и знакомым ещё с детства звуком. Левая серьга с погнутым штырьком вошла туго, поцарапав кожу уха — но села точно как надо.
Я посмотрела на отражение в зеркале: александриты вспыхнули глубоким загадочным светом. Казалось даже — это глаза Нади смотрят на меня из глубины стекла… и одобряют.
— Хорошо, — произнесла я спокойно и повернулась к свекрови. — Но запомните одно: если вы ещё хоть раз… хоть пальцем… прикоснётесь к живому или мёртвому… Я вас уничтожу.
— Да кому вы нужны! — фыркнула Галина раздражённо и попыталась вернуть себе привычную надменность. — Сейчас покойники нищие пошли: ни золотых зубов тебе, одна пластмасса да фарфор… Брать-то нечего!
— Шаль отдайте ещё… — тихо добавила я, глядя на серый пушистый комок за её спиной на спинке стула; она пыталась незаметно прикрыть его телом.
Она застыла в раздражении. Вздохнула зло и резко метнула мне шаль:
— Забирай! Она колется ужасно! Жаркая до удушья! У меня от неё сразу аллергия началась!
Я поймала её налету и прижала к лицу: запах был родным… Не тленом пахло или затхлым шкафом свекрови… а духами Нади «Красная Москва» вперемешку с ванилью. Этот аромат был моим щитом.
— Пошли отсюда, Дмитрий! — твёрдо сказала я мужу.
Мы вышли во двор; морозный воздух ударил по щекам ледяной свежестью и мгновенно смыл затхлый запах той квартиры. Дмитрий шагал рядом молча, втянув голову в плечи; он прятал деньги в кармане так бережно… словно краденое нёс под курткой.
— Марта… прости меня? Я правда хотел как лучше… Думал сюрприз будет… Я не знал…
Я взглянула на него: растерянное лицо; сутулая спина… Он не был злым человеком — просто слабым… Вырос рядом с хищником и научился выживать лишь одним способом: закрывать глаза на чужие клыки…
— Дмитрий… больше никаких сюрпризов никогда слышишь? И к твоей матери я больше ни ногой не ступлю. Хочешь навещать её – ходи сам один. Но чтобы ни копейки ей больше не дал! Она богаче нас обоих вместе взятых – а совесть у неё дешевле мелочи!
— Понял-понял! Конечно понял! Как скажешь! – зачастил он испуганно кивая головой.
ЭПИЛОГ
Я коснулась мочки уха – холодный камень быстро согревался от моего тепла… становясь частью меня самой…
— С Новым годом тебе… мам… – прошептала я в пустоту ночного города сквозь шум салюта над головой…
Где-то вдали прогремел последний залп – самый громкий из всех этой ночью… Я чувствовала себя странно обновлённой: будто прошла сквозь мясорубку жизни – но собралась заново из новых деталей… Только теперь внутри уже не было места жалости или страху… Зато появилась новая грань – твёрдая как металл… несгибаемая… как тот погнутый штырёк у маминой серьги…
— Пойдём домой,— сказала я мужу спокойно,— а то оливье прокиснет…
И мы пошли сквозь снегопад вместе: я чувствовала тяжесть серёг у себя в ушах – приятную тяжесть памяти…
И понимала ясно: теперь никто уже никогда ничего у меня не отнимет…
Потому что самое ценное я только что вернула себе сама – силой…
Если вам понравилась эта история – поставьте лайк и подпишитесь на канал!
С вами была Джесси Джеймс.
Все мои истории являются художественным вымыслом.