Алина не могла прийти в себя от изумления. Разумеется, ей давно уже было не десять, и она прекрасно отдавала себе отчет: тетя Виктория — человек своеобразный, а границы приличий у нее всегда проходили где-то очень условно. Но даже зная все это, Алина никак не предполагала, что та способна на подобное.
— Говорю прямо и окончательно: твоей тети на нашей свадьбе не будет. И в наш дом она тоже не войдет. Ее выходки унизительны, непристойны и оскорбительны. Мириться с этим я не собираюсь, — жестко сказал ей жених Дмитрий.
Возразить Алине было нечего. Хотя еще совсем недавно именно тетя Виктория считалась у нее самой любимой родственницей.
Люди вообще бывают поразительно разными — и женщины, и мужчины. Порой даже трудно поверить, что все они относятся к одному и тому же виду. Но одно дело, когда речь идет о совершенно посторонних людях, выросших в разных странах или на разных континентах. И совсем другое — когда такими непохожими оказываются родные сестры, пусть и по матери.
У Виктории и ее старшей сестры Натальи, мамы Алины, отцы были разные, а мать — одна. История их семьи не отличалась особой оригинальностью: отец Натальи ушел, когда дочери исполнилось семь. Встретил другую женщину и просто исчез из прежней жизни. Алименты, правда, переводил исправно, но этим его участие и ограничивалось. Елена Сергеевна, их мать, злилась на бывшего мужа страшно. По имени почти не называла — чаще говорила «этот» или придумывала ему всякие обидные клички из животного мира.
Потом злость постепенно улеглась, жизнь взяла свое. Елена Сергеевна познакомилась с другим мужчиной, снова вышла замуж и родила вторую дочь — Викторию. Возраст у нее к тому времени был уже не самый молодой, поэтому разница между девочками вышла внушительная: четырнадцать лет.
Само собой, Наталья почти сразу стала для младшей сестры главной няней. В новой семье матери у нее вообще было положение особенное. От нее будто ожидали постоянной благодарности судьбе за то, что вместо «того парнокопытного» ей достался настоящий отец. Особенно на этом настаивала Елена Сергеевна. Сам отчим, надо сказать, ничего подобного не требовал. Он был человеком тихим, медлительным, флегматичным и в целом нетребовательным. Нельзя утверждать, что он горячо полюбил падчерицу, но и несправедливо ее не обижал, грубости себе не позволял — это точно.
К собственной дочери он относился тоже довольно спокойно, как многие мужчины. Если нужно было посидеть с ребенком, поиграть, помочь чем-то для Виктории — не отказывался. Но, если от него ничего такого не ждали, был даже доволен. Зато мать боготворила младшую дочь. Для Елены Сергеевны Виктория стала чем-то вроде живого доказательства того, что ее новая семейная жизнь удалась.
Только доказательство это оказалось ненадежным. Когда Виктории исполнилось одиннадцать, второй муж тоже ушел от Елены Сергеевны. Он не выдержал ее всепоглощающей любви к дочери. Рядом с этим культом Виктории он все сильнее ощущал себя лишним, неправильным и недостаточно хорошим.
Наталья к тому моменту уже была взрослой. В институт ее никто особенно не направлял, да и сама она туда не рвалась. Она окончила кулинарное училище, выучилась на кондитера и работу нашла почти сразу, буквально за полдня. С отчимом, который покинул их семью, Наталья все же поддерживала какие-то отношения — не близкие, но и не совсем чужие. А вскоре устроила и собственную жизнь: вышла замуж.
Семья у Натальи сложилась самая обычная. Спокойная, благополучная, без особых драм. Не слишком многочисленная: двое взрослых и двое детей. Не богатая, но и не бедствующая. Мать работала в кафе-кондитерской, отец — электриком. Сын Кирилл и дочь Алина звезд с неба в школе не хватали, отличниками не были, зато серьезных хлопот учителям и родителям не доставляли. Жили в трехкомнатной квартире: сначала получили в наследство двухкомнатную, потом сумели расшириться. В общем, нормальная жизнь, как у многих.
Но в этой нормальной жизни всегда присутствовала еще и Виктория — младшая сестра Натальи. Она же тетя Алины.