Его ждало откровенное разочарование.
— Марина, а еда где? Нормальная, я имею в виду. Что это за набор первокурсника перед стипендией? — с явным отвращением спросил он и двумя пальцами приподнял упаковку дешёвых сосисок, будто держал что-то испорченное.
— Толик, у меня ведь больше нет доступа к общим деньгам, — спокойно напомнила я. — А на свои скромные личные средства я могу купить именно это. Хочешь продукты из премиального отдела — составь список, съезди в магазин и расплатись своей картой. Я без проблем приготовлю всё, что ты принесёшь.
Он так резко захлопнул холодильник, что внутри звякнули банки и дрогнули полки. В итоге Анатолию пришлось самому отправляться за покупками. Вернулся он мрачный, взвинченный, с двумя пакетами в руках и выражением лица человека, которого только что жестоко обманула реальность. Выяснилось, что хорошие стейки, качественная мясная нарезка и приличные напитки стоят совсем не те копейки, которые он в голове относил к категории «женские расходы на кухню».
Но одним холодильником я не ограничилась.
Я сняла еженедельный заказ клининга, который обычно приезжал по пятницам. Перестала забирать из ателье его идеально выглаженные рубашки, куда раньше сама отвозила их на отпаривание. А когда закончился его дорогущий шампунь от выпадения волос, на полке в ванной вместо него появилось самое обычное дегтярное мыло.
Дом, который Анатолий привык считать своей личной зоной безупречного комфорта, начал незаметно трещать по швам. Теперь ему приходилось не только замечать быт, но и тратить на него своё драгоценное время. А хуже всего для него было другое: за этот быт нужно было постоянно платить. Причём платить ощутимо. Внезапно обнаружилось, что образ «успешного Анатолия» держался на множестве ежедневных мелких и не очень мелких платежей, которые раньше происходили как будто сами собой — моими руками и с моего счёта.
Через три недели такой новой жизни Анатолий решил устроить демонстративный жест. Он сам позвал Станислава и Киру в дорогой городской ресторан — отметить завершение какого-то крупного объекта. Ещё по телефону он с широкой интонацией объявил, что сегодня вечер за его счёт. Заведение было известное: морепродукты, красивая подача, белые скатерти и цены, от которых у обычного человека начинало подрагивать веко.
Для Анатолия это, видимо, должно было стать реваншем. Он хотел снова показать, кто здесь хозяин положения. Весь вечер он сидел за столом развалившись, громко рассуждал о бизнесе, рынке и «правильных финансовых решениях», а меню листал так, будто выбирал не блюда, а участки земли на побережье. Заказывал он исключительно самое дорогое: устрицы, редкие закуски, авторские десерты, коньяк из верхней строки карты напитков.
Руками он размахивал с таким театральным размахом, словно был не мужчиной, который ещё недавно не знал реальной цены химчистки, а восточным шейхом на торгах породистых скакунов. Правда, прежде подобные вечера оплачивались совсем иначе. Он создавал впечатление щедрого и влиятельного человека, а я незаметно закрывала счёт через телефон или своей картой, пока он отходил поговорить или делал вид, что занят важным звонком.
К концу ужина официант принёс счёт в кожаной папке и аккуратно положил его на середину стола. Анатолий даже не открыл её. Одним привычным движением он подтолкнул папку ко мне. Раньше это был наш молчаливый сценарий: он играл роль, я обеспечивала результат. Я брала счёт, вкладывала карту, оставляла хорошие чаевые, и мы уходили красиво, без пауз и неловкостей.
Только в этот раз я не сдвинулась с места. Даже пальцем не пошевелила. Просто сделала глоток минеральной воды и спокойно поставила бокал обратно.
— Марина, ты чего сидишь? Оплати, — процедил он, стараясь сохранить перед друзьями привычную уверенную маску.
— Чем именно, милый? — спросила я достаточно громко и отчётливо, чтобы услышали все за столом. Разговор Станислава с Кирой оборвался на полуслове. — Ты же сам при Станиславе сказал, что личных денег у меня нет, а карту забрал. Так что сегодня, как ты и обещал, ужин полностью за твой счёт.
Анатолий заметно напрягся и тяжело сглотнул. Он резко потянул папку обратно, открыл её, посмотрел на итоговую сумму — и лицо у него вытянулось. Устрицы, дорогой коньяк, морепродукты и десерты сложились в счёт, который уже нельзя было назвать просто неприятным. Он был внушительным.
Порывшись во внутреннем кармане пиджака, Анатолий достал ту самую свою «золотую» карту, с которой так любил производить впечатление, и вложил её в папку. Официант забрал счёт и удалился.
Минут через пять он вернулся. На лице у него было вежливое, но очень неудобное выражение.
— Простите, Анатолий Сергеевич, банк отклонил платёж. На счёте недостаточно средств.
За столом повисла такая тишина, что я ясно услышала, как где-то на кухне звякнула посуда. Я прекрасно понимала, почему операция не прошла. Всю эту неделю Анатолию уже пришлось самому оплачивать клубный взнос, химчистку, продукты и другие обязательные расходы, которые раньше он даже не замечал.