— Из-за немытой посуды? — Богдан не поверил своим ушам.
— Из-за того, что я не замечал, как она уставала. Считал, раз я приношу деньги в дом — имею право развалиться на диване, а она пусть сама со всем справляется.
Мстислав сделал глоток чая.
— Полгода уговаривал её вернуться. Клялся, что всё изменю. Не поверила. Развелись. Сына сначала видел раз в неделю, потом всё реже — раз в месяц. А потом они и вовсе переехали в другой город.
— И что было дальше? — тихо спросила Александра.
— А дальше? Женился снова. И теперь каждый день сам мою посуду, подметаю полы, хожу за продуктами и даже плиту чищу до блеска. Потому что моя Полина тоже работает и тоже устаёт. И я не собираюсь терять ещё одну семью из-за своей глупой гордости.
Богдан сидел, опустив взгляд на столешницу.
— Но ведь… ну… мужчина должен быть главным…
— Главным в чём именно? — Мстислав поднялся с места. — В том, чтобы безвылазно лежать на диване? Или в том, чтобы быть опорой для своей семьи? Подумай об этом всерьёз — пока ещё есть время.
Он вышел из комнаты. Наступила тишина.
— Жёстко он тебя приложил, — присвистнул Назар.
— Но по делу сказал, — кивнула Александра. — Богдан, у тебя дети есть?
— Пока нет… Но мы планируем… То есть Мария хочет…
— А ты?
— Ну… наверное и я тоже…
Александра усмехнулась:
— «Наверное», да? Представь: она родит тебе малыша. Будет ночами вставать кормить его, менять пелёнки без сна и отдыха. А днём ещё готовить тебе еду, стирать твои вещи и прибирать за всеми подряд. Всё это одна-одинёшенька — потому что ты «устал» или считаешь это «не мужским делом».
— Она же будет в декрете…
— И ты думаешь декрет — это отпуск? Попробуй хоть день провести с грудничком на руках без перерыва!
Богдан молчал; неприятный ком стоял в горле.
— Делай как знаешь, конечно, — Олег допил кофе и поставил чашку на стол. — Но будь я тобой… выбрал бы лучше плиту чистить каждый вечер, чем потом один куковать в тесной хрущёвке с голыми стенами.
Весь остаток дня Богдан работал машинально: мысли крутились вокруг слов Мстислава: «Не хочу потерять ещё одну семью». Он представил возвращение домой… а там пусто. Нет Марии с её заразительным смехом. Нет запаха её духов в прихожей. Нет уютного беспорядка из журналов на столике перед диваном…
К шести он собрался уходить домой. У выхода из офиса столкнулся с Александрой.
— Богдан… — она остановилась рядом с ним. — Прости меня за резкость тогда… Просто моя мама всю жизнь одна тащила весь дом на себе. Отец считал это нормальным положением вещей… Пока у неё инфаркт не случился в сорок пять лет от постоянной усталости и нервов…
— А отец?
— А ничего особенного… Через полгода уже другую нашёл себе жену помоложе… Теперь она ему плиту драит…
Богдан открыл дверь квартиры и сразу уловил запах чистящего средства в воздухе. В коридоре стояли туфли Марии – значит, дома.
Он прошёл на кухню и застыл на месте.
Мария стояла у плиты: волосы собраны в хвостик, старая футболка висела свободно по фигуре; она яростно тёрла губкой конфорки плиты… По щекам текли слёзы без звука и слов…