В горле у Тамары застрял комок. Она невольно включила настольную лампу, и мягкий жёлтый свет выхватил из тьмы старинное фото. Теперь она внимательно всматривалась в лицо незнакомца, словно пытаясь выжать из памяти каждую деталь. Высокий лоб, проницательные глаза, едва заметная усмешка… Господи, у неё же точно такой же нос! И этот узнаваемый наклон головы…
– Тамарочка? – тихий голос матери заставил её вздрогнуть. – Почему ты не предупредила, что…
Ольга Сергеевна застыла в дверях, заметив письма, разбросанные по полу. Краска с её лица словно сошла.
– Мама, кто это? – Тамара подняла фотографию. – Не говори мне, что это просто старый знакомый. Я вижу… я чувствую…
Мать медленно села на край кровати. В свете лампы были видны дрожащие руки.
– Игорь Анатольевич Ковальчук, – её голос звучал глухо, словно издалека. – Я думала, что никогда… что эта страница закрыта навсегда…
– Страница? – Тамара почти шепотом кричала. – Мама, это же вся моя жизнь! Почему ты молчала? Почему он… почему вы все…
– Потому что так было необходимо! – в голосе матери прозвучала боль. – Ты не понимаешь — тогда всё было по-другому. Его семья, моя семья… Нам просто не позволили быть вместе.
Комната погрузилась в тишину, словно под тяжёлым покрывалом. Где-то далеко прогремел поезд — тот самый, на который Тамара сегодня опоздала. Случайность? Или судьба решила, что пришло время раскрыть правду?
Они просидели так до рассвета. За окном медленно светлело небо, а в комнате витал горький запах остывшего чая и недосказанных слов.
– Он преподавал литературу, – тихо рассказывала Ольга Сергеевна, словно боясь нарушить хрупкие воспоминания. – Прибыл по распределению в нашу школу. Молодой, обаятельный, декламировал Блока наизусть… Все девушки были в восторге.
Тамара смотрела на мать и не могла узнать её. Куда делась привычная выдержка? Перед ней была другая женщина – юная, страстная, с огнём в глазах.
– А потом… – мать замялась. – Я узнала, что беременна.
Ты даже не представляешь, что началось! Его родители категорически отвергали «провинциальную интрижку», мои же беспокоились о репутации…
– И вы просто… сдались? – в голосе Тамары звучало разочарование.
– Его срочно перевели в другой город, без объяснений. А через месяц познакомили с твоим… – она замолчала, – с Владимиром Ивановичем. Надёжным человеком…
«Надёжным», – эхом прокатилось в голове Тамары. – Как старый комод. Как люстра. Как всё в этой квартире.
– Но письма… Почему ты их сохранила?
– Потому что не смогла выбросить! – впервые за всю ночь в голосе матери прорезалась настоящая боль. – Это было всё, что осталось. Он писал каждый месяц, потом всё реже… Но писал.
Тамара взяла последнее письмо. Дата – три года назад.
«Дорогая Ольга Сергеевна! Я переехал в Каролино-Бугаз, купил дом на Солнечной улице. Возможно, когда-нибудь… Всегда твой, Н.»