Я молча слушал. Стоял у окна, не оборачиваясь, и позволял ей говорить. Не перебивал, не спорил — дал выговориться до конца. А затем тихо попросил замолчать.
— С марта ты врала мне каждую субботу. Я забирал ребёнка, уходил гулять и был уверен, что ты на работе. Объяснял Наде, что мама старается ради семьи. Не проверял, не контролировал — просто доверял.
— Максим, прости. Я всё поняла, этого больше не будет…
— Иди к Наде. Уложи её спать. Завтра продолжим.
Она направилась в детскую. Я остался на кухне один. Долго сидел в тишине. Думал о Наде, о её вопросе на площадке: «Она нас не любит?».
Вспоминал восемь лет вместе. Торт в конце июля — «проект сдали!» — и то, как уже через неделю она снова куда‑то исчезла. Перебирал в голове, сколько ещё таких суббот могло бы пройти, если бы не тот разговор с Александром на лавочке.
Картина сложилась полностью. Размышлять было больше не о чем.
На следующий день Леся опять попыталась всё обсудить. Говорила долго — о нас, о Наде, о том, что мы справимся, если будем держаться вместе. Обещала измениться. Я дослушал до конца.
— Леся, ты уходила к другому мужчине. И каждый раз сознательно лгала мне в глаза. Скажи, во что теперь верить?
— Всё кончено, я уже написала ему. Мы больше не увидимся. Максим, дай нам шанс. Ради Нади.
— Ради Нади я подам на развод. Пусть она растёт в честной семье, а не там, где мама обманывает папу каждую субботу.
Я связался с юристом — проверенным человеком. Коротко изложил ситуацию.
— Понял, — ответил он. — Начинаем процесс.
Леся не оставляла попыток поговорить.
— Максим, прошу тебя. Подумай ещё. Восемь лет ведь прожили.
— Восемь лет. И пять месяцев из них ты встречалась с другим каждую субботу. Я всё обдумал.
Она позвонила матери. Та приехала почти сразу. Просидела у нас около двух часов, убеждая, что все совершают ошибки, что семья важнее всего, что развод разрушит жизнь и мне, и Наде.
— Надя не останется без отца, — спокойно ответил я. — Я никуда не исчезаю. Это Леся сделала свой выбор.
Мать поджала губы и ушла.
Вечером, когда Надя уже спала, Леся подошла ко мне в последний раз.
— Максим. Один шанс. Пожалуйста.
— Леся, я доверял тебе восемь лет. Ты растратила это доверие на другого мужчину. Шансов больше нет.
Через две недели она переехала к матери. Собирала вещи постепенно, без истерик. При Наде мы держались спокойно, без выяснения отношений.
Поначалу Надя каждый вечер спрашивала, где мама. Я отвечал: «Мама пока живёт у бабушки, она тебя очень любит. Скоро увидитесь». Дочка кивала и спокойно засыпала. Детям важно, каким тоном им говорят правду.
Осенью подали документы. Всё прошло без скандалов. Леся сама согласилась, что Надя останется со мной.
По закону Леся платит алименты, поскольку дочь живёт со мной. Деньги переводит вовремя. Иногда Надя проводит у неё выходные. Мне безразлично, как складывается её жизнь сейчас.
Недавно Надя вернулась от мамы и сказала:
— Папа, а у мамы дядя Давид живёт. Он мне мороженое купил. Он добрый.
Я кивнул, ответил: «Хорошо, солнышко», — и ушёл на кухню.
Пять месяцев подряд, каждую субботу, я объяснял пятилетнему ребёнку, что мама старается ради семьи. А в это время мама выбирала — я или Давид. Она сделала выбор. Теперь он зарабатывает очки мороженым. Что ж, пусть.
Часть историй я теперь публикую во втором канале, сюда они не попадают