Разговор с сыном оказался для неё самым тяжёлым переживанием в жизни. Она приехала в их старую квартиру, где он жил во время учёбы в институте. Владислав встретил её с надеждой в взгляде.
«Мам, ну что? Ты перевела? Мне из клиники уже пишут, дату уточняют».
Собрав волю в кулак, она встретила его взгляд.
«Владислав, присядь, пожалуйста. Операции не будет».
Он не сразу понял. Улыбка исчезла с его лица. «Как это? Почему? Не хватило денег? Мы же всё посчитали».
«Денег нет. Совсем».
Она рассказала ему всё так же спокойно и безэмоционально, как и Ирине: про пустой счёт, про то, что отец исчез.
Владислав слушал молча, его лицо оставалось напряжённым. Он был очень похож на Игоря в молодости — такие же тёмные волосы и жёсткий подбородок. Но взгляд у него был другой — мамины глаза, глубокие и серьёзные.
Когда она закончила, он долго молчал, затем встал, подошёл к окну и, опираясь на костыль, посмотрел во двор.
«Значит, всё», — произнёс он тихо.
«Мы что-нибудь придумаем, сынок. Я поговорю с врачами здесь, может, что-то можно сделать у нас. Я возьму кредит…»
«Не надо, мам», — он повернулся к ней. В его глазах не было ни упрёка, ни отчаяния, лишь взрослая, тяжёлая усталость. — «Дело не в операции. Мы как-то справимся. Дело в нём. Как он мог?»
«Я не знаю, милый. Больше ничего не знаю».
Он подошёл и впервые за много лет обнял её — не как сын мать, а как мужчина женщину, которую нужно защитить.
«Мы справимся, мам. Вместе. А он… для меня умер».
В тот день она подала заявление в полицию. Без всякой надежды, просто чтобы закрыть этот вопрос. Формальность, завершающая главу.
***
Прошло два месяца. Лето уступило место слякотной осени. Тамара жила на автомате. Работа, дом, звонок сыну. Постепенно она начала приходить в себя. С помощью брата нашла в Одессе хорошего хирурга, который согласился прооперировать Владислава по квоте. Операция была менее сложной, чем в Германии, и реабилитация предстояла длительная, но это был шанс.
Она выставила на продажу их большую трёхкомнатную квартиру. Риелтор — энергичная женщина в ярком пиджаке — цокала языком: «Нужно согласие мужа. Без него никак».
«Он пропал без вести, я подала заявление», — отвечала Тамара.
«Это может растянуться на годы, — вздыхала риелтор. — Ищите мужа».
Но он нашёлся сам.
Это был обычный октябрьский вечер. Дождь барабанил по подоконнику. В дверь позвонили. Тамара подумала, что это соседка за солью. Открыла, не заглянув в глазок.
На пороге стоял Игорь. Загорелый, похудевший, в модной светлой куртке, явно не подходящей к одесской грязи. Он выглядел чужим, словно иностранец. Рядом с ним, чуть позади, стояла девушка. Молодая, лет двадцати пяти, с длинными светлыми волосами и испуганными глазами оленёнка. Она была завернута в тонкий кашемировый палантин и с любопытством смотрела на Тамару.
«Здравствуй, Тамара», — сказал Игорь уверенным, почти наглым голосом.