Я попыталась слегка кивнуть. Врачи оживились, заговорили наперебой, зашуршали инструментами.
— Вот и хорошо. Значит, жить будем!
А в голове крутилась только одна мысль: как они могли? Пока я балансировала на грани жизни и смерти — они уже присматривались к моему жилью.
Прошло несколько дней, силы начали понемногу возвращаться. Тогда ко мне заглянула Владислава. Улыбка её была слишком широкой, неестественной — как у человека, который боится быть разоблачённым.
— Яриночка, родная наша! Слава Богу! Мы так за тебя переживали!
— Правда? — мой голос прозвучал сипло, словно сквозь сухой песок.
— Конечно! Мы с Дмитрием весь день здесь были. Даже поесть забыли.
Она тараторила быстро и избегала моего взгляда. А я вдруг вспомнила один момент: как она интересовалась у соседа, сколько может стоить моя квартира — ведь «центр, ремонт свежий». Тогда это прозвучало будто в шутку. Сейчас же — отвратительно.
В стационаре я провела ещё две недели. Врач признался: сердце выдержало почти чудом.
Когда наконец вернулась домой, первое ощущение было странным: в квартире витал чужой запах. Едва уловимый, но ощутимый. Будто кто-то трогал вещи, открывал шкафы. И действительно — пыль на комоде была стёрта неравномерно, а кухонная занавеска висела неровно — словно её недавно снимали и повесили обратно наспех.
Я позвонила Ларисе из соседней квартиры. Она тяжело вздохнула:
— Ярина… Не хотела тебя тревожить… Думала — тебе сейчас не до этого… Но Владислава с мужем приходили раза три точно. С ключами были. Говорили — мол, цветы полить да продукты проверить…
Я отключилась и долго сидела у окна неподвижно. За стеклом осень роняла дождевые капли — тяжёлые и равномерные. А внутри впервые за всю жизнь я почувствовала вкус предательства от тех, кого считала близкими.
Через неделю Владислава снова появилась на пороге с пакетом: соком и пирогами. И между делом бросила:
— Ты ведь одна осталась, тётя Ярина… Может быть, стоит заранее решить вопрос с квартирой? А то потом всё через суды да налоги…
Я ответила ей улыбкой, хотя внутри всё кипело от боли.
— Подумываю об этом… Спасибо за совет.
Когда она ушла, я подошла к столу и достала блокнот из ящика. Сначала просто записывала даты и имена — будто восстанавливала хронологию событий последних недель. А потом вывела крупными буквами:
«Если вдруг… кому всё это останется?»