И впервые за долгое время я ясно ощутила, насколько непрочной оказалась вся та жизнь, которую считала своей.
На протяжении нескольких дней я наблюдала за Владиславой со стороны. Она звонила ежедневно, но не из заботы — ей было важно контролировать моё состояние. Однажды сказала негромко, словно между делом:
— Врач сказал, что сердце такое не прощает. Ты береги себя… хотя если что — мы всё оформим по-человечески.
После этих слов у меня не осталось сомнений: они ждут моего ухода. Не от злобы — скорее потому, что алчность бывает странной формой привязанности, уродливой и пугающей.
Сначала мне хотелось просто исчезнуть: продать жильё самой и начать новую жизнь где-нибудь у моря. Но потом пришло более твёрдое решение — не сбегать, а расставить всё по своим местам.
Я отправилась в нотариальную контору. Долго сидела у окна, слушая голоса из соседнего кабинета — кто-то оформлял доверенность. Когда подошла моя очередь, я произнесла:
— Хочу составить завещание. Всё своё имущество — квартиру, накопления и дачу — передаю Детскому хоспису «Луч».
Нотариус посмотрела внимательно:
— Вы точно уверены? Родные не обидятся?
— Пусть попробуют.
Когда документ был готов, я ощутила странную лёгкость — словно выпрямилась после долгого напряжения. Вечером набрала брата:
— Зайди как-нибудь, поговорим.
Через пару дней он появился вместе с Владиславой и Станиславом. Принесли фрукты и цветы. Я накрыла стол: чайник с чаем, варенье и пирог — всё по-старому, по-домашнему.
— Ну что ж ты, Ярина… вроде бодренькая? — спросил Дмитрий.
— Да ничего… Только решила одно важное дело завершить. Завещание оформила.
В комнате повисло тяжёлое молчание. Владислава переспросила:
— Завещание? А кому?
— Детям.
— Каким детям?
— Тем самым из хосписа. Теперь они для меня как семья.
Молчание сменилось вспышкой гнева.
— Ты в своём уме?! — выкрикнул Станислав. — Мы тебе помогали! Навещали! Вещи разбирали! А ты теперь всё чужим отдаёшь?!
— Тем самым «чужим», которые умеют быть рядом без расчёта на благодарность, — ответила я спокойно.
Владислава расплакалась. Дмитрий молчал и будто на глазах становился старше.
Я не испытывала злорадства или желания отомстить. Только внутреннее спокойствие.
Спустя месяц Владислава перестала выходить на связь. Дмитрий позвонил однажды коротко и сухо: