Ганна сидела в душном коридоре загса, нервно теребя в руках салфетку. Рядом молча сидел Дмитрий, не отрываясь от экрана телефона. Тридцать два года совместной жизни подходили к концу здесь, на казённой лавке между объявлениями о штрафах и расписанием приёма.
— Как думаешь, долго ещё ждать? — спросила она, скорее чтобы хоть как-то нарушить гнетущую тишину.
— Без понятия, — буркнул Дмитрий, не поднимая взгляда.
Ганна тяжело вздохнула. Всё должно было пройти спокойно и по-человечески. Дети уже взрослые, ипотека закрыта, машина осталась ему, квартира — ей. Что делить-то? Она даже надеялась сохранить с ним нормальные отношения. Наивно, конечно… но всё же хотелось верить.
— Ганна! Дмитрий! — раздался голос из-за двери кабинета.
Они поднялись одновременно и случайно задели друг друга локтями. Дмитрий резко отпрянул, будто её прикосновение обожгло его.
Внутри их встретила уставшая женщина средних лет в строгом деловом костюме.
— Присаживайтесь. Документы с собой?
Ганна подала папку. Пальцы предательски дрожали.
— Имущественные претензии имеются? — монотонно уточнила сотрудница загса, перелистывая бумаги.
— Нет, — поспешила ответить Ганна.
— Есть, — одновременно произнёс Дмитрий.
Женщина подняла глаза поверх очков:
— Проясните ситуацию: есть споры или нет?
Ганна растерянно посмотрела на бывшего мужа:
— Дима… о чём ты говоришь? Мы же всё обсудили: квартира моя, машина твоя…
— А дача? — впервые за всё это время он посмотрел ей прямо в глаза. — На кого оформлена дача?
— Конечно на меня. Это же мамино наследство… ты ведь знаешь это прекрасно.
— Знаю. Но я тоже туда вкладывался: крышу перекрывал, забор ставил, теплицу собирал… По закону имею право на компенсацию затрат.
У Ганны подкосились ноги. Так просто и буднично он заявил свои права на место, которое для неё было священным.
— Ты шутишь?.. — прошептала она еле слышно.
— Вовсе нет. Я был твоим мужем тридцать два года. Эта дача была частью нашей жизни. А теперь что? Мне уйти ни с чем?
— Но ведь ты сам ушёл! К своей Владиславе!
Сотрудница загса вежливо покашляла:
— Простите… но если между вами есть имущественные разногласия — сначала их нужно урегулировать: либо мирным путём, либо через суд. Без этого оформить развод невозможно.
Ганна вскочила так резко, что стул едва не упал назад:
— Хорошо! Будем решать!
На улице она резко обернулась к нему:
— Как ты мог?! Эта дача – единственное напоминание о маме!
— А у меня что осталось? Комната в съёмной квартире и пенсия? — Дмитрий закурил дрожащими пальцами сигарету. — Я не требую половину… Просто хочу справедливости за то, что вложил туда силы и деньги…
— Какие вложения?! Ты даже сорняки никогда не выпалывал! Всем занимались я с мамой и Кристина!
— Материалы я покупал! Инструмент привозил! Мужскую работу выполнял!
— Мужскую работу?! — Ганна горько усмехнулась сквозь слёзы. — Ты последний раз там был три года назад! И то приехал только потому что Кристина день рождения отмечала!
Дмитрий бросил сигарету на асфальт и растоптал её носком ботинка:
— Неважно… Закон со мной согласен… Убедишься сама…
Он повернулся и пошёл прочь к остановке автобуса, оставив Ганну одну среди потока прохожих. Люди обходили её стороной; каждый спешил по своим делам… а она стояла как вкопанная посреди тротуара. Дача… Её укромный уголок покоя и памяти… Там до сих пор качается маминое кресло-качалка на веранде… Там растут яблони – те самые деревья они сажали вместе с Кристиной ещё тогда, когда дочке было десять лет… В каждом уголке жили воспоминания: о летних вечерах под виноградной лозой; о семейных обедах; о времени счастья… И теперь он хочет это забрать?..
Вернувшись домой, Ганна металась по квартире без цели – словно запертая птица в клетке… Руки дрожали так сильно, что она едва смогла набрать номер дочери:
– Кристина… можешь приехать?.. Срочно… Это касается твоего отца…
Через полчаса дочь уже стояла у порога – прямо после работы: ещё в форме медсестры или врача (она даже плащ снять забыла).
– Мамочка… Что случилось?.. Ты выглядишь ужасающе…
– Твой отец… – Ганна сглотнула комок боли в горле – Он требует дачу… точнее компенсацию за неё…
Кристина медленно сняла плащ и повесила его на крючок у двери:
– Повтори ещё раз… Мне показалось или папа решил отсудить бабушкину дачу?
– Не отсудить напрямую… По его словам – просто получить «справедливую долю». Он утверждает: «вкладывался», понимаешь ли…