– Я не требую, я прошу справедливости. Посмотри на ситуацию трезво – тебе действительно нужна эта дача? В твоём возрасте? Там ведь один сплошной труд: грядки, огород, старенький дом…
– В моём возрасте? – Ганна ощутила, как в груди поднимается волна гнева. – То есть я уже старая и мне ничего не положено?
– Не переворачивай мои слова. Просто будь разумной. Продадим дачу, ты купишь себе хорошую квартиру и будешь жить спокойно.
– А ты тем временем приобретёшь жильё своей Владиславе, так?
Дмитрий вспыхнул.
– Владислава тут ни при чём.
– Конечно, ни при чём, – с усмешкой бросила Кристина. – Папа просто из добрых побуждений хочет избавить маму от «тяжёлого бремени».
– Кристина, не вмешивайся в разговор взрослых.
– Взрослых? – Кристина села напротив отца, скрестив руки на груди. – Папа, давай вспомним эти «взрослые» разговоры. Помнишь, как ты говорил, что дача — это наша с бабушкой прихоть? Что мужчине не место в огороде?
– Было такое… ошибался…
– А как ты бабушке запретил газон менять? Сказал: хочешь красоту — плати сама?
– Кристина, хватит…
– Нет! — впервые за долгие годы Кристина повысила голос на отца. — Ты тридцать лет твердил нам с бабушкой: дача вам нужна — вот и занимайтесь! Что это пустая трата времени и денег! А теперь вдруг решил претендовать на неё!
Дмитрий вскочил так резко, что стул упал.
– Да что вы вообще понимаете?! Всю жизнь я вкалывал ради вас! Обеспечивал семью! И теперь должен остаться ни с чем?!
– Обеспечивал?! – Ганна тоже поднялась со стула. – Дмитрий, я тридцать лет работала наравне с тобой! Стирала тебе вещи, готовила еду, растила дочь! А ты чем занимался?
– Деньги домой приносил!
– Я тоже приносила деньги! И при этом ещё весь дом держала на себе!
– Всё ясно… Хватит спорить! – Дмитрий махнул рукой. – Не хотите по-хорошему — встретимся в суде. Пусть суд решает.
– Папа… – тихо произнесла Кристина. – Ты хоть понимаешь последствия?
– Какие последствия?
– Ты рушишь последнее связующее между нами. Эта дача — не просто строение. Это место моего детства… Там покоится душа твоей тёщи — женщины, которая любила тебя как родного сына.
Он дёрнул плечом.
– Эмоции мне квартиру не оплатят.
– А любовь дочери? Её уважение? Это для тебя ничего не значит?
Он остановился у двери и обернулся. На лице мелькнула тень сомнения.
– Кристина… пойми… я же не со зла… Просто хочу немного покоя в старости…
— За счёт нашего покоя? За счёт маминых слёз?
— А что мне остаётся? Жить в съёмной лачуге?
— А мама что делала после того как ты ушёл? — Кристина подошла ближе к нему. — Она ведь не требовала компенсаций за тридцать два года жизни рядом с тобой… Не просила расплаты за выстиранные рубашки и горячие борщи…
Дмитрий молчал с плотно сжатыми губами.
— Значит так… Суд… — наконец произнёс он глухо. — Встретимся в суде.
Дверь захлопнулась так сильно, что стёкла задрожали от удара.
Ганна опустилась на стул; её тело охватила дрожь.
— Кристина… а вдруг он прав?.. Вдруг суд…
— Мама… — дочь присела рядом и обняла её за плечи. — Хватит бояться… Мы соберём все бумаги… Найдём свидетелей… Соседи по участку помнят прекрасно: кто там реально работал…
— Но это же суд… Это долго… дорого…
— И что теперь?.. Отступим?.. Позволим папе купить квартиру своей любовнице ценой памяти о бабушке?..
Ганна выпрямилась и посмотрела дочери прямо в глаза:
— Нет… Мы этого не допустим…
Суд назначили через месяц. Этот месяц стал для Ганны настоящим испытанием: она собирала документы по крупицам, обзванивала знакомых и соседей по участку; несколько раз ездила туда сама — фотографировала каждый уголок дома и двора до мелочей. Соседка Валерия согласилась выступить свидетелем:
— Ганночка милая!.. Да разве он там хоть раз лопату взял?! Приезжал шашлык пожарить да уехать!.. А вы втроём пахали без отдыха!
В день заседания Ганна проснулась затемно — сердце колотилось так сильно, будто его слышно было через стены дома. На кухне уже хлопотала Кристина: варила кофе и жарила тосты.
— Мамочка… всё будет хорошо… — сказала она уверенно и поставила перед матерью чашку горячего напитка.
— А если нет?..
— Тогда подадим апелляцию… Потом ещё одну… Мы будем бороться до конца…