Он успевает наклониться. Фарфоровая статуэтка с глухим звоном разбивается о стену, разлетаясь на мелкие осколки, которые осыпаются на линолеум. Злата вскрикивает. А у меня внутри будто что-то рвётся. В горле застревает колючий ком, но я дышу часто и поверхностно, чтобы не дать слезам прорваться.
— А если бы попала?! — кричит Александр. — У меня бы мозги вытекли! Ты вообще в себе?
Я резко хватаю вторую статуэтку — фарфоровых дельфинов, которых мы когда-то привезли из отпуска. Сначала навожу её на Злату, но взгляд цепляется за её округлившийся живот, и рука бессильно опускается. На беременную руку не подниму. Ставлю статуэтку обратно.
— Мама! Мама! Мы ручки помыли! — доносится из-за двери звонкий детский хор.
Эти голоса возвращают меня в реальность. Они действуют отрезвляюще, как ледяная вода на лицо. Собираю остатки сил и проглатываю слёзы.
— Котята мои, идите на кухню! Сейчас подойду, — зову их и прислушиваюсь.
Слышу топот маленьких ножек и веселый смех. Ярина с Дарыной уже убежали к столу.
— Чтобы через две минуты вас тут не было! Обоих! Я подаю на развод! — бросаю я сквозь зубы.
— Это и моя жилплощадь тоже, — парирует Александр. — Хочешь уходить — собирайся сама.
В груди будто пламя разгорается — жжёт невыносимо. Пока прохожу по коридору, стараюсь спрятать все эмоции за замком самообладания. Натягиваю маску спокойствия на лицо: как бы мне ни было тяжело сейчас, мои девочки не должны видеть маму сломленной. Иначе они тоже начнут переживать и плакать.
Захожу в кухню: Ярина с Дарыной уже успели вытащить муку из пакета и рассыпать часть по полу; кастрюли из нижнего шкафа выстроены в ряд прямо посреди комнаты; в них налито подсолнечное масло из бутылки; сахарница перевёрнута вверх дном – весь стол покрыт белым сахарным ковром.
— Ну что за помощницы у меня? — улыбаюсь им сквозь боль. — А почему до сих пор не переоделись?
Девочки переглядываются и начинают хихикать в ответ. Беру их за руки и веду в детскую комнату переодеться: снимаем садиковскую одежду, надеваем домашние штанишки и кофты с длинными рукавами – дома ещё прохладно после включения отопления только вчера.
— Не забудьте тапочки надеть, — напоминаю я им.
Послушно натягивают пушистые тапочки на ножки.
— Теперь можно приниматься за яблочный пирог, — киваю им одобрительно.
Возвращаемся обратно на кухню; я закрываю дверь – не хочу, чтобы девочки видели уход Златы.
Пока Ярина с Дарыной моют руки у раковины, я торопливо убираю весь хаос: собираю муку с пола, ставлю кастрюли обратно по местам и вытираю масло со стола. Девочки тем временем забираются на стулья рядом со мной – наблюдают внимательно за каждым моим движением: как я замешиваю тесто, нарезаю яблоки кусочками для начинки.
— Я хочу украшать! – заявляет Дарына уверенно.
— И я тоже! – вторит ей Ярина с энтузиазмом.
Обе берутся выкладывать яблоки поверх теста – лица сияют от счастья так искренне, словно им доверили важнейшую миссию во вселенной. Им нравится помогать мне готовить – а мне приятно видеть их радость даже среди всего этого кошмара вокруг нас. Пусть потом придётся перемывать кухню заново да ещё самих девочек отмывать от муки и теста – это всё ерунда по сравнению с теми эмоциями и опытом, который они получают сейчас.
Мои девчонки рано начали говорить: уже к двум годам чётко произносили все звуки речи и строили простые фразы. Сейчас им три года – формулируют вопросы ясно и уверенно; Дарына знает алфавит назубок, а Ярина больше увлекается цифрами – считает всё подряд вокруг себя.
Вдруг дверь кухни открывается… И появляется она – Злата входит медленно и плавно словно змея: короткий шелковый халат подчёркивает её животик… Она без слов достаёт стакан из шкафа и наливает воду прямо из чайника себе… От такой наглости у меня перехватывает дыхание!
— Мама… а кто это? – спрашивает Дарына невинно хлопая ресницами.
— Я новая жена вашего папы… Теперь буду жить здесь… Меня зовут Злата… — отвечает женщина холодным голосом без тени стеснения или смущения…
— Что?! Вы что себе позволяете?! Немедленно покиньте мой дом! – возмущённо бросаю ей вслед слова недоверия…
— Замолчи уже, Анастасия… — рычит Александр входя следом…
Кухня становится тесной до удушья…
— Слушай сюда: половина квартиры принадлежит мне официально… Так что мы с Златой будем жить в спальне… А ты с детьми перебирайся в детскую… Не нравится? Уходи сама… — отчеканивает он холодным голосом…
Я стою ошеломлённая… Всё это кажется каким-то дурным сном… Но проснуться невозможно…
Мне просто некуда уйти… У родителей всего лишь малогабаритная студия площадью чуть больше тридцати метров… Нас туда всех никак не впихнуть… Снимать жильё слишком дорого для нас сейчас… Особенно учитывая частые больничные по уходу за дочками…
В прошлом месяце я только две недели смогла проработать полноценно… Остальное время сидела дома: то одна заболела простудой без отопления в садике… то другая следом…
Сегодня только третий день после выхода из больничного…
— Александр… ты же шутишь?.. Жить всем вместе?.. Это же абсурд!.. Как тебе вообще такое могло прийти в голову?..
— Мою квартиру я сдаю давно… Доход хороший приносит… Мы остаёмся здесь жить… Так что собери свою гордость да катись отсюда куда хочешь… — говорит Злата спокойно скрестив руки под грудью четвёртого размера…
Она выглядит так глянцево-гладко будто сошла со страниц журнала пластической хирургии… Всё при ней идеально выверено до миллиметра… Но при этом вся её внешность кажется ненастоящей — кукольной…
Не знала раньше о вкусах Александра к силиконовым женщинам…
А он теперь смотрит на неё так же нежно как когда-то смотрел только на меня…
И голос его звучит тем же тоном ласковым как раньше звучал лишь для меня одной…