Я не понимала, какие лекарства ей нужны, как с ней говорить, когда у неё начинается приступ…
— Разберёшься, — я аккуратно освободила рукав из её руки. — У меня тоже не было чёткого плана. Просто делала то, что требовалось. День за днём.
— Но…
— Юлия, — я встретилась с сестрой взглядом. Те же голубые глаза, что и у мамы. Такие же красивые. — Ты ведь хотела мамино наследство? Тогда и забирай её к себе.
Я распахнула дверь и вышла на лестничную площадку. Холодный воздух ударил в лицо, но внутри стало легче, чем когда-либо за последние три года.
— Ты не можешь просто так уйти! — закричала Юлия мне вслед. — Это жестоко! Она же твоя мать!
Я обернулась в последний раз.
— Она давно сделала выбор. Любимая дочь у неё всегда была одна. Привыкай к этому.
Дверь захлопнулась за моей спиной. Я слышала, как Юлия разрыдалась по ту сторону, но не вернулась назад. Вместо этого я начала спускаться вниз по лестнице, считая ступеньки: девятнадцать. Столько лет я прожила в этой квартире до того момента, как впервые съехала.
Тогда я уехала в другой город учиться в университете и надеялась начать всё заново. Но мама заболела — и я вернулась домой. Потому что так поступают хорошие дочери. Потому что мне казалось: болезнь откроет ей глаза на мои старания… И она наконец-то заметит меня. Полюбит.
Но она любила Юлию. Всегда любила именно её. Даже сейчас продолжает любить — несмотря на то что та приезжает раз в месяц с дорогими подарками и исчезает через час, оставляя меня утешать маму и вытирать слёзы с её лица.
На улице я остановила такси. Водитель — мужчина лет пятидесяти с добродушным выражением лица — помог мне погрузить чемодан в багажник.
— Куда едем? — спросил он.
Я продиктовала адрес квартиры, которую сняла неделю назад: однокомнатная на окраине города, но теперь это моё собственное пространство.
Пока мы ехали по знакомым улицам, я смотрела в окно: вот булочная, где покупала мамины любимые пирожки с капустой… вот аптека со знакомой фармацевткой, которая часто делала скидку… вот парк, где мы гуляли вместе после процедур — мама в кресле-каталке, а я рядом…
Телефон завибрировал: сообщение от Юлии.
«Дарина, мама плачет и говорит: ты неблагодарная дрянь… Что всегда больше любила меня за то хотя бы одно — я не пыталась её контролировать».
Я усмехнулась про себя: контроль? Напоминать о лекарствах — это контроль? Следить за питанием по предписанию врача — тоже? Тратить свои деньги на таблетки и процедуры ради неё?
Пришло ещё одно сообщение:
«А ты знала вообще?.. Мама говорит: ты страшная! Ей всегда было стыдно показывать тебя своим подругам… Говорит: мной гордится… А тобой только разочарована».
Я выключила телефон и убрала его подальше в сумку. Довольно с меня этих слов… Хватит впитывать этот яд снова и снова.
Новая квартира встретила тишиной… такой непривычной тишиной, звенящей от пустоты вокруг меня… Никто не звал из соседней комнаты… Никто не просил воды или поправить одеяло… Не просил включить телевизор…
Я стояла посреди пустого пространства без мебели (её должны были привезти только завтра) и впервые за три года почувствовала растерянность от того… что никто ничего от меня не ждёт.
Потом опустилась прямо на пол у стены… прислонилась спиной к холодной поверхности… И заплакала тихо-тихо… без рыданий… просто позволив слезам течь по щекам…
Это были слёзы не из-за квартиры или наследства… Я плакала потому что всё это время надеялась…
Что однажды мама проснётся утром и скажет: «Дарина… спасибо тебе большое… Я вижу всё». Что Юлия приедет неожиданно и скажет: «Прости меня за равнодушие… Давай вместе». Что произойдёт чудо…
Но чуда так и не случилось…
Телефон снова завибрировал где-то в сумке… Я даже не посмотрела на экран…
Вместо этого подошла к окну (оно выходило во двор) и открыла его настежь – весенний воздух ворвался внутрь свежестью талого снега… запахом сырой земли… чем-то новым…
Чем-то ещё неизвестным – тем самым началом новой жизни…
Первую ночь провела на надувном матрасе – лежа под пледом среди голых стен – слушая незнакомые звуки вокруг: машины во дворе… шаги соседей по подъезду… музыку сквозь тонкие стены…
И чувствовала себя странно – одновременно свободной… И одинокой…
Утром меня разбудил звонок в дверь.
Накинув халат поверх пижамы, я открыла входную дверь – передо мной стояла соседка лет сорока с доброжелательной улыбкой на лице и пакетом продуктов в руках.