– Как ты можешь так говорить? – в голосе Тараса звучала растерянность, почти детская обида. – Мы ведь семья, одна семья. А сумма там немаленькая. Мама с папой всю жизнь ютились, сестра с детьми мается по съёмным углам. Неужели трудно поддержать родных?
Оксана положила телефон на стол и перевела взгляд к окну. За стеклом осенний Киев тонул в сырости и серости: мелкий дождь стучал по крышам, стекал по окнам машин, шуршал по зонтам прохожих. Дома стояла тишина – дети были в школе, а она взяла выходной, чтобы спокойно обдумать всё, что случилось за последние дни. Наследство от Марфы свалилось как снег на голову. Оксана и представить не могла, что у дальней родственницы, с которой виделись раз в несколько лет, окажутся такие накопления. Почти пятнадцать миллионов гривен – когда нотариус огласил завещание, у неё перехватило дыхание.
Она не планировала сразу делиться новостью. Хотелось сперва переварить услышанное, обсудить всё с Тарасом и решить, как разумнее распорядиться деньгами. Закрыть ипотеку? Отложить на учёбу детям? А может, впервые поехать всей семьёй в нормальный отпуск, а не проводить лето на даче у его родителей? Но Тарас узнал первым – каким-то образом Вероника позвонила ему ещё до того, как Оксана успела сама заговорить об этом.
И теперь они возвращались к одному и тому же разговору.
– Тарас, – Оксана старалась держать себя в руках, хотя внутри всё кипело. – Это наследство Марфа оставила мне. Лично мне. Не нам, не твоим родителям и не твоей сестре. Я её ближайшая родственница по маминой линии и вправе сама решать, как поступить с этими деньгами.
– Я понимаю, – тяжело вздохнул он. – Но ты знаешь, как им непросто. Пенсия маленькая, здоровье уже не то. А Кристина одна тянет двоих детей, бывший муж алименты не платит. Если бы хоть немного помочь…
Оксана прикрыла глаза. Она действительно любила Тараса. Семнадцать лет вместе, двое детей, ипотека, общие заботы и радости. Он был надёжным, внимательным, никогда не позволял себе грубости. Но стоило заговорить о его родных, как он менялся: становился мягким, уступчивым, будто боялся сказать матери что-то поперёк.
– Тарас, – повторила она, сдерживая раздражение. – Мы и сами живём впритык. Ипотека давит, машина старая, детям нужны деньги на занятия. Я не против помогать, но не ценой моего наследства. Это не общие средства. Это мои.
В трубке повисло молчание.
– Хорошо, – наконец произнёс он. – Давай вечером обсудим. Я скоро буду дома.
Оксана положила телефон и ещё долго сидела неподвижно. В голове крутилась одна мысль: почему он не сказал просто «это твоё решение, я с тобой»? Почему сразу стал просить за других?
Вечером Тарас вернулся усталым – работа в строительной фирме выжимала из него все силы. Оксана уже накрыла на стол, дети делали уроки у себя. Она собиралась выбрать подходящий момент, но разговор начался сам.
– Ну что, решила? – тихо спросил он, когда они остались вдвоём на кухне.
Она повернулась к нему.
– Решила. И менять ничего не собираюсь. Я закрою ипотеку, чтобы мы наконец почувствовали себя свободнее. Остальное – детям на образование. Может, сделаем ремонт. Но не буду отдавать это твоим родственникам.
Тарас долго смотрел на неё.
– Оксана, ты серьёзно? Мама сегодня весь день звонила. Говорит, можно было бы помочь. Хотя бы Кристине с квартирой.
Внутри у неё всё сжалось.
– Тарас, а когда твоя сестра помогла нам? Когда мы задыхались с ипотекой, когда дети болели, когда машина сломалась? Она хоть раз предложила поддержку? Или твои родители?
Он отвёл глаза.
– Это другое. Они старше. Им тяжелее.
– А нам легко? – голос Оксаны дрогнул. – Я работаю на двух работах, чтобы дети учились в нормальной школе и ходили на кружки. Ты тоже изматываешься. И теперь, когда появилась возможность облегчить нашу жизнь, ты предлагаешь отдать деньги твоей семье?
– Не всё, – тихо ответил он. – Хоть часть. Миллион-два. Для тебя теперь это не такие уж большие деньги.
Оксана замерла. Вот оно – сказано вслух.
– Нет, – твёрдо произнесла она. – Ни гривны. Это моё наследство, и распоряжаться им буду я.
Тарас промолчал, затем поднялся и вышел. Через минуту хлопнула балконная дверь – он всегда курил там, когда нервничал. Оксана осталась за столом, глядя на остывающий ужин.
На следующий день раздался звонок от свекрови.
– Оксаночка, здравствуй, – голос Вероники был приторно мягким. – Слышала, у тебя большое событие. Наследство от Марфы. Хорошая была женщина, царствие ей небесное.
– Здравствуйте, Вероника, – спокойно ответила Оксана.
– Вот я и подумала… Мы ведь семья. Тарас сказал, ты хочешь закрыть ипотеку – это правильно. Но если что-то останется… Кристине бы помочь. Она одна с детьми, ей непросто.
Оксана крепче сжала телефон.
– Вероника, это моё наследство. Я уже решила, как им распоряжусь.
– Как же так? – в голосе прозвучало недоумение. – Мы же не чужие. Тарас – мой сын, вы – моя семья. В семье принято делиться.
– В семье ещё принято уважать решения друг друга, – спокойно ответила Оксана, удивившись собственной твёрдости.
Наступила пауза.
– Ты это серьёзно? – холодно спросила свекровь. – Даже Тарасу ничего не дашь?
– Тарасу – это одно. Но его родным – нет.
– Я поговорю с сыном, – сухо сказала Вероника и отключилась.
Оксана глубоко вдохнула. Руки дрожали. Она понимала, что это лишь начало.
Вечером Тарас вернулся хмурым.
– Мама звонила, – сразу сказал он. – Она расстроена.
– Догадываюсь, – Оксана поставила перед ним тарелку.
– Оксана, почему ты так упираешься? – он смотрел почти умоляюще. – Это ведь не навсегда. Просто помочь. Потом и нам станет легче.
– Тарас, ты понимаешь, что просишь меня отдать то, что досталось мне по праву, людям, которые никогда не считали меня своей? Твоя мама до сих пор называет меня «невесткой», словно я чужая. Твоя сестра на свадьбе даже без подарка пришла – сказала, что «денег нет». А теперь, когда у меня появились средства, я вдруг стала частью семьи?
Он молчал.
– Я не против помогать, – добавила Оксана тише. – Но не под давлением. И не за счёт будущего наших детей.
Тарас отодвинул тарелку.
– Ты думаешь только о себе, – произнёс он негромко.
Оксана посмотрела на него, и внутри болезненно сжалось.
– А ты – только о своей маме.
Они замолчали. Спустя минуту Тарас ушёл в комнату, а Оксана осталась одна на кухне.
На следующий день позвонила Кристина.
– Оксана, привет, – её голос звучал бодро, почти радостно. – Слышала про наследство. Поздравляю! Слушай, у меня с квартирой совсем плохо. Хозяйка опять поднимает плату. Если бы ты могла немного помочь…