Если бы ты могла хоть немного выручить… Хотя бы внести часть первоначального взноса. Я всё верну, правда.
Оксана на мгновение прикрыла глаза.
– Кристина, я уже приняла решение. Эти средства пойдут в нашу семью. На детей и на ипотеку.
– Ты серьёзно? – Кристина явно растерялась. – Мы же родные. Тарас не против, он сам говорил, что вы поможете.
Оксана насторожилась.
– Когда он это сказал?
– Вчера вечером. Сказал, что ещё раз с тобой обсудит. Что ты передумаешь.
Оксана молча завершила разговор. Сердце билось неровно. Значит, Тарас обсуждал всё с сестрой за её спиной?
Она направилась в комнату, где муж смотрел телевизор.
– Ты пообещал Кристине деньги? – спросила она без обиняков.
Тарас вздрогнул.
– Я… просто сказал, что поговорю с тобой.
– То есть решение ты уже принял за меня?
– Оксана, перестань. Ты ведёшь себя так, будто мы противники.
– А ты ведёшь себя так, словно мои деньги автоматически становятся общими, а твоё слово важнее моего.
Он поднялся с дивана.
– Мы семья! И такие вопросы решаются вместе!
– Нет, Тарас, – Оксана посмотрела прямо на него. – Это моё наследство. И решать буду я.
Он уже открыл рот, чтобы возразить, но телефон в кармане завибрировал. Тарас взглянул на экран и вышел на балкон.
Оксана осталась посреди комнаты, пытаясь унять тревожные мысли. А что, если он не остановится? Если давление только усилится?
Тем же вечером раздался звонок в дверь. Оксана открыла и увидела на пороге свекровь с объёмным пакетом.
– Вероника? – удивилась она. – Какими судьбами?
– Решила заехать, – свекровь прошла внутрь, не дожидаясь приглашения. – Пирогов напекла. И поговорить нужно.
Оксана мысленно вздохнула. Похоже, всё только начиналось.
На кухне Вероника аккуратно разложила выпечку, налила себе чаю и только потом заговорила:
– Оксана, я понимаю, наследство – дело серьёзное. Но семья есть семья. Тарас мой сын, ты моя невестка. Мы же не чужие.
– Вероника, – спокойно ответила Оксана, – я уже всё обдумала.
– А Тарас считает иначе, – свекровь внимательно посмотрела на неё. – Он хочет поддержать сестру. И родителей. Разве это неправильно – помогать близким?
Оксана почувствовала, как внутри становится холодно.
– Он сказал вам, что я соглашусь?
– Он сказал, что поговорит с тобой по-хорошему. Что ты всё поймёшь.
Оксана молчала.
– Ты же хорошая жена, – продолжила Вероника. – Всегда слушаешь мужа. Тарас говорил, что вы всё решаете вместе.
Оксана подняла взгляд.
– Вероника, я не собираюсь отдавать свои деньги вашей семье. Ни копейки.
Свекровь застыла, затем медленно поставила чашку.
– Серьёзно? Даже Тарасу ничего?
– Тарасу – это другое. Но не вам. И не Кристине.
– Вот как, – покачала головой Вероника. – А я думала, ты за семью.
Она поднялась, собрала сумку.
– Пироги оставлю детям. А с Тарасом я ещё поговорю. Серьёзно.
Когда дверь закрылась, Оксана ещё долго стояла в коридоре. Она ясно понимала: на этом всё не закончится. И самое тяжёлое – Тарас явно был на их стороне.
Ночью она так и не уснула. Лежала рядом с мужем, слушая его ровное дыхание, и думала: насколько далеко он готов зайти? И что будет, если она останется при своём?
Утром Тарас ушёл рано, даже не поцеловав её. Спустя час позвонила Кристина.
– Оксана, мама рассказала, – в голосе звучала обида. – Ты правда ничего не дашь? Даже мне, на детей?
– Кристина, – устало ответила она, – я уже всё сказала.
– Тарас уверял, что ты согласишься. Он обещал.
Оксана положила трубку. Обещал? Не посоветовавшись с ней?
Вечером Тарас вернулся не один – вместе с матерью.
– Нам нужно серьёзно поговорить, – произнёс он, когда они втроём устроились в гостиной.
Оксана посмотрела на него и поняла: это уже не просьба. Это давление.
– Нам нужно серьёзно поговорить, – повторил Тарас, опускаясь на диван рядом с Вероникой.
Оксана стояла в дверях. Дети были у её мамы – она заранее отвезла их, предчувствуя непростой вечер. Вероника сидела прямо, с идеально выпрямленной спиной, крепко сжимая сумочку, будто это была защита.
– Я слушаю, – тихо сказала Оксана, садясь напротив.
Тарас переглянулся с матерью.
– Мы с мамой весь день обсуждали. Ситуация непростая. Сумма большая. И мы пришли к выводу, что часть нужно отдать семье.
Оксана медленно подняла глаза.
– Мы? Или ты вместе с мамой?
Вероника покашляла.
– Оксана, не надо так. Тарас всё мне рассказал. Ты упрямишься, а это неправильно. В такие моменты семья должна быть едина.
– Это не общие деньги, – ровно произнесла Оксана. – Это моё личное наследство. От Марфы, которая не имела к вам никакого отношения.
– Но ты жена Тараса, – мягко, но настойчиво возразила свекровь. – Значит, часть нашей семьи. А у нас принято делиться. Вспомни, как мы помогали вам с ипотекой.
Оксана почувствовала, как вспыхнули щёки. Пару небольших сумм, о которых потом напоминали годами.
– Я помню. И благодарна. Но это было ваше решение. Сейчас же вы настаиваете.
Тарас подался вперёд.
– Никто не настаивает. Мы просим. Кристине тяжело: двое детей, съёмная квартира, нестабильная работа. Если дать ей хотя бы пять–шесть миллионов гривен на первый взнос, она сможет купить своё жильё. Родителям тоже нужна помощь – ремонт, лечение. Папе предстоит операция.
Оксана внимательно посмотрела на мужа. В его взгляде читались усталость и просьба.
– Тарас, а если бы наследство получил ты? Ты бы так же спокойно передал его моей маме? Моим сёстрам?
Он отвёл глаза.
– Это другое.
– Чем же? Тем, что деньги мои?
Вероника вмешалась:
– Оксана, ты ещё молода. Деньги приходят и уходят, а семья остаётся. Потом сама себя упрекать будешь.
Внутри у неё что-то окончательно оборвалось.
– Вероника, а когда моя мама болела, и мы с Тарасом собирали на лекарства, где была ваша семья? Вы тогда сказали: «Сами справитесь».
Свекровь сжала губы.
– Тогда было тяжело всем.
– А сейчас тяжело нам, – спокойно ответила Оксана. – У нас ипотека, дети, расходы на учёбу. Я хочу закрыть этот долг и наконец перестать жить в постоянном напряжении, чтобы мы могли спокойно смотреть в будущее.