Я хочу расплатиться с долгами, чтобы мы наконец зажили спокойно. Чтобы дети смогли поступить в достойный вуз без всяких кредитов. Это моё право.
Тарас тяжело выдохнул.
— Оксана, ну ты ведёшь себя эгоистично. Честно. Мы ведь не всё просим. Хотя бы половину.
— Половину? — Оксана приподняла брови. — Сначала речь шла о миллионе-другом, теперь уже половина?
— Ну… мама всё подсчитала, — Тарас замялся. — Если по справедливости разделить…
Вероника утвердительно кивнула.
— Конечно, подсчитала. Кристине — пять, нам с отцом — три на лечение и ремонт, Тарасу — на новую машину, вам с детьми — что останется. Всё честно.
Оксана медленно поднялась. Ноги будто налились свинцом, но она удержалась.
— То есть вы уже распределили мои деньги? — тихо спросила она. — Даже не спросив меня?
Тарас тоже вскочил.
— Оксана, перестань делать из этого трагедию. Мы просто хотим, чтобы всем было хорошо.
— А мне сейчас плохо, — спокойно ответила она. — Плохо от того, что муж обсуждает мои деньги за спиной. С матерью, с сестрой. Раздаёт обещания. А ко мне приходит с готовым решением.
— Потому что ты меня не слышишь! — неожиданно повысил голос Тарас. — Я столько раз пытался по-хорошему, а ты упёрлась!
Вероника положила ладонь сыну на плечо.
— Тарас, не повышай голос. Оксана всё поймёт.
Но Оксана уже направлялась в коридор. Накинув куртку, она взяла сумку.
— Ты куда? — окликнул Тарас.
— Пройдусь. Нужно подумать.
— Оксана, вернись! Мы не договорили!
Дверь захлопнулась. Мелкий дождь продолжал моросить, но её это не волновало. Она шла по мокрым улицам, не замечая дороги, пока не зашла в небольшое кафе неподалёку. Заказала чай и устроилась у окна.
Телефон вибрировал — звонил Тарас. Она не отвечала. Потом пришло сообщение: «Вернись, пожалуйста. Давай спокойно всё обсудим».
Оксана размышляла. Семнадцать лет вместе. Двое детей. Общая жизнь. И теперь — всё трещит по швам из‑за денег. Она не ожидала от Тараса подобного. Обычно он был мягким, уступчивым. Но стоило матери надавить — и он словно превращался в её отражение.
Через час Оксана вернулась домой. В квартире было тихо: Вероника ушла, Тарас сидел на кухне с чашкой остывшего чая.
— Прости, — сразу сказал он. — Я сорвался.
Она села напротив.
— Тарас, — тихо начала Оксана. — Я люблю тебя. Но если ты сейчас встанешь на сторону матери против меня — это конец.
Он растерянно посмотрел на неё.
— Что ты хочешь сказать?
— Если давление продолжится, я уйду. С детьми. И деньги останутся со мной. По закону они мои.
Тарас побледнел.
— Оксана… ты серьёзно?
— Абсолютно.
Он долго молчал, затем кивнул.
— Хорошо. Я поговорю с мамой. Скажу, что ничего не будет.
Оксана облегчённо вздохнула. Казалось, гроза миновала.
Но уже на следующий день всё вспыхнуло снова.
С утра позвонила Кристина.
— Оксана, Тарас сказал, что ты опять отказываешься, — её голос дрожал. — Как ты можешь? У меня дети! Мы снимаем квартиру в ужасном районе! Ты же теперь при деньгах!
— Кристина, — стараясь говорить ровно, ответила Оксана. — Я не при деньгах. У меня просто появилась возможность решить свои проблемы.
— А мы тебе не семья? — Кристина почти кричала. — Тарас обещал!
— Тарас ошибся, — спокойно сказала Оксана и завершила разговор.
Позже позвонила Вероника. Долго уговаривала, плакала, вспоминала, как одна поднимала Тараса после смерти мужа (хотя муж умер, когда Тарасу было двадцать пять).
Оксана выслушивала молча, а затем просто отключала телефон.
Вечером Тарас вернулся раздражённым.
— Мама весь день плачет, — сказал он. — Кристина тоже. Ты их довела.
— Я? — Оксана посмотрела на него с изумлением. — А ты им сообщил, что ничего не будет?
— Сообщил, — буркнул он. — Но они считают, что я должен настоять.
— Настоять? — внутри всё похолодело. — То есть заставить меня?
Тарас сел за стол.
— Оксана, может, всё же подумаешь. Хотя бы ради Кристины. Ей правда тяжело.
— Тарас, ты себя слышишь? Ты просишь меня отдать мои деньги человеку, который за все годы ни разу нам не помог. Ни единого раза.
— У неё своих проблем хватало, — возразил он.
— А у нас их не было?
Ссора вспыхнула с новой силой. В этот раз громче. Оксана ушла ночевать в детскую, к сыну. Лежала без сна, прислушиваясь, как в соседней комнате ворочается дочь — наверняка всё слышала.
Утром Тарас молча ушёл на работу. Оксана отвезла детей в школу, а затем поехала к нотариусу — уточнить, как правильно перевести деньги на счёт, чтобы никто не смог предъявить права.
Вернувшись, она обнаружила в почтовом ящике письмо. От Кристины. Три листа — о том, как трудно одной растить детей, как бывший муж не платит алименты, как хозяйка грозит выселением. В конце — строчка: «Если ты не поможешь, я не знаю, что будет. Мы окажемся на улице».
Оксана дочитала и положила письмо на стол. Пальцы дрожали. Это уже больше походило на шантаж.
Вечером она показала письмо Тарасу.
— Видишь, до чего дошло? — тихо сказала она.
Он прочитал и нахмурился.
— Она сгоряча написала. Я поговорю с ней.
— Тарас, — Оксана посмотрела ему прямо в глаза. — Это уже не просьбы. Это давление. Со всех сторон. И ты в этом участвуешь.
— Я просто хочу, чтобы все были счастливы, — устало произнёс он.
— А я хочу, чтобы меня уважали.
В комнате повисло тяжёлое молчание.
Через два дня случилось то, чего Оксана опасалась больше всего.
Тарас вернулся поздно. Усталый, но с решительным выражением лица.
— Оксана, — начал он. — Я консультировался с юристом, другом.
Она насторожилась.
— По какому поводу?
— Насчёт наследства, — он положил на стол папку. — Оказывается, раз мы в браке, часть средств может считаться совместным имуществом. Если я обращусь в суд…
У неё будто земля ушла из-под ног.
— Ты мне угрожаешь судом? — прошептала она.
— Не угрожаю, — он отвёл взгляд. — Просто объясняю. Если не найдём компромисс, всё может зайти далеко.
— Компромисс? — она горько усмехнулась. — То есть отдать твоей семье половину моих денег?
— Не половину, — упрямо произнёс он. — Часть.
Оксана поднялась. Голос звучал тихо, но твёрдо.
— Тарас, подашь в суд — я уйду. С детьми. И ты больше не увидишь ни меня, ни этих денег.
Он побледнел.
— Оксана…
— Я не шучу. Это уже не просьбы. Это предательство.
Он долго молчал, потом кивнул.
— Хорошо. Я… не буду.
Но Оксана видела сомнение в его глазах. Давление матери было слишком сильным.
Ночью она не сомкнула глаз. Как так получилось? Человек, с которым прожито столько лет, готов пойти против неё из-за денег?
Утром она собрала самое необходимое. Позвонила маме, попросила приютить на время.
— Что произошло, доченька? — встревожилась мама.
— Потом объясню, — ответила Оксана.
Тарасу она оставила записку: «Мне нужно время. Не ищи меня».
И ушла.
Вечером Тарас вернулся в пустую квартиру. Детей не было, часть вещей исчезла.
Он звонил, писал, приезжал к её матери — но Оксана не отвечала.
Прошла неделя. Давление не прекращалось — Вероника звонила её маме, Лее, плакала, жаловалась.
Но Оксана стояла на своём.