Но Оксана оставалась непреклонной.
Именно тогда Тарас осознал, что перегнул палку.
Он приехал к тёще один, заранее не предупредив.
— Можно поговорить? — произнёс он негромко.
Оксана вышла в коридор.
— Говори.
— Прости меня, — выдохнул он, и голос его предательски дрогнул. — Я повёл себя глупо. Мама давила, Кристина… я растерялся. Но ты права. Это твои деньги. И решать тебе.
Оксана молча смотрела на него.
— Я всем сказал, — добавил он. — Ничего не будет. И если они не остановятся — я прекращу общение.
— Правда? — тихо спросила она.
— Правда, — кивнул Тарас. — Я люблю тебя, Оксана. Больше всех. И не хочу тебя потерять.
Она не ответила. Внутри всё ещё ныло.
— Мне нужно время, — наконец произнесла она.
— Сколько потребуется, — откликнулся он. — Я буду ждать.
Но Оксана понимала: это ещё не финал. Родные просто так не отступят. Самое трудное испытание, возможно, было впереди…
Она стояла в коридоре маминой квартиры, разглядывая Тараса. За неделю разлуки он заметно осунулся — под глазами пролегли тени, щетина легла неровно. Таким уставшим она видела его нечасто. Разве что в те времена, когда ипотека особенно давила и им приходилось считать каждую гривну.
— Я подожду, — повторил он едва слышно. — Сколько скажешь. Только не вычёркивай меня совсем.
Оксана кивнула, с трудом сглатывая подступивший ком.
— Иди домой, Тарас. Я позвоню.
Он ушёл, не пытаясь обнять её — понял, что сейчас это будет лишним. Дверь закрылась, и Наталья вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Доченька, — мягко произнесла она. — Ты уверена, что поступаешь правильно?
— Уверена, мам, — ответила Оксана. — Я устала быть удобной для всех, кроме себя.
Мама крепко обняла её.
— Тогда держись. Ты всегда была сильной.
Прошла ещё неделя. Оксана не спешила возвращаться. Много размышляла, гуляла с детьми в парке, бродила по осеннему Киеву, где почти облетели листья и деревья стояли оголённые, будто честные до предела. Она консультировалась с нотариусом, советовалась с подругой-юристом со студенческих лет, выясняла, как грамотно оформить средства, чтобы распоряжаться ими только по своему усмотрению. Постепенно складывался чёткий план.
Первым делом — закрыть ипотеку. Затем отложить деньги на образование детям. И ещё… вложить часть в себя. Запустить небольшую онлайн-школу по дизайну интерьеров. Это дело она любила давно, по вечерам подрабатывала фрилансом, когда дети засыпали. Но решиться на большее раньше не хватало смелости. Теперь такая возможность появилась.
Тарас звонил ежедневно. Без давления. Просто интересовался, как она, как дети. Рассказывал, что твёрдо отказал матери и сестре, что больше не станет посредником.
— Они сердятся, — признался он как-то. — Мама даже несколько дней со мной не разговаривала. Но я держусь. Понимаю, что был неправ.
Оксана слушала и ощущала, как внутри понемногу тает лёд. Не сразу — медленно, осторожно.
А затем произошло то, чего она одновременно ждала и боялась.
Вероника приехала к Наталье сама. Без звонка. С коробкой пирожков и печальным выражением лица.
— Здравствуйте, Наталья, — обратилась она к матери Оксаны. — Можно увидеть Оксану?
Мама взглянула на дочь. Та молча кивнула.
Они устроились на кухне. Свекровь поставила коробку на стол.
— Оксана, — начала она тихо. — Я много думала. Тарас всё рассказал. Как ты ушла. Как он переживал.
Оксана слушала, не перебивая.
— Наверное, я слишком давила, — продолжила Вероника. — Привыкла считать, что в семье всё общее, что младшие должны слушать старших. Но Тарас сказал… времена другие. И что я едва не разрушила вашу семью.
Её голос дрогнул.
— Прости меня, если сможешь. Я не хотела зла. Просто боялась — за Кристину, за её детей. И за себя с мужем. Старость пугает.
Оксана впервые видела её такой — без привычной твёрдости и напора.
— Вероника, — мягко сказала она. — Я понимаю. Правда. Но эти деньги — не просто сумма. Это шанс. Для моей семьи, для детей. Я не могу раздать их всем по первому требованию.
— Теперь понимаю, — кивнула свекровь. — Тарас объяснил. И я приняла. Кристина тоже. Она звонила вчера, плакала, но сказала, что справится. Нашла новую работу, получше.
Оксана незаметно выдохнула. Похоже, буря действительно стихала.
— Спасибо, что пришли, — сказала она.
— И ты меня прости, — повторила Вероника. — Если вернёшься к Тарасу… я больше не стану вмешиваться. Обещаю. Главное, чтобы у вас всё было хорошо.
Она поднялась, неловко, но искренне обняла Оксану и ушла.
Вечером Оксана набрала Тараса.
— Приезжай завтра, — сказала она. — Поговорим вместе. С детьми.
Он появился ранним утром — с цветами и надеждой в глазах.
Дети бросились к нему, наперебой рассказывая, как скучали. Оксана смотрела на них и чувствовала: всё постепенно налаживается.
Они сидели на кухне у Натальи, пили чай.
— Я решила, — сказала Оксана. — Закрываю ипотеку. Откладываю детям. И открываю свою онлайн-школу по дизайну.
Тарас впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему.
— Это замечательно. Я поддержу тебя во всём.
— А родственники? — осторожно уточнила она.
— Я сказал твёрдо: помощи не будет. И они приняли это. Мама даже извинилась передо мной. Сказала, что перегнула.
Оксана кивнула.
— Хорошо.
Через день они вернулись домой вместе. Квартира казалась особенно тёплой и родной. Тарас помогал собирать вещи, носил сумки, шутил с детьми.
Поздно вечером, когда дети уснули, они остались на кухне вдвоём.
— Прости меня, — тихо произнёс он. — Я растерялся. Мама давила, Кристина… хотел всем угодить. Но понял: главное — ты и дети.
Оксана взяла его за руку.
— Я тоже испугалась. Боялась тебя потерять.
— Не потеряешь, — он поцеловал её пальцы. — Никогда.
Прошли месяцы.
Оксана закрыла ипотеку. Квартира окончательно стала их — без долгов и банковского давления. Дышалось свободнее.
Она запустила школу. Сначала это были небольшие курсы по выходным, потом проект вырос. Появились ученики, хорошие отзывы. Она наняла помощников, расширила программу. Чувствовала себя живой и нужной.
Дети спокойно учились — хватало и на дополнительные занятия, и на маленькие мечты.
С родственниками всё постепенно уладилось. Вероника приходила в гости реже, но с теплом — приносила пироги, играла с внуками, не вмешиваясь с советами. Кристина иногда звонила просто поговорить. Она устроилась на хорошую работу и сняла квартиру получше.
Однажды вечером Оксана и Тарас гуляли по набережной. Осень давно сменилась зимой, снег поскрипывал под ногами, Днепр мерцал огнями.
— Знаешь, — сказал он, обнимая её, — я горжусь тобой. Ты отстояла своё.
— А ты изменился, — улыбнулась она. — Стал сильнее.
— Благодаря тебе.
Они шли молча. Оксана думала о том, как странно устроена жизнь: иногда нужно дойти до предела, чтобы понять, что действительно важно. Чтобы границы стали ясными, а уважение — не формальностью, а осознанным выбором.
Дома их ждали дети — с уроками, вопросами и теплом. Обычная жизнь. Но теперь — их собственная. По их правилам. И Оксана знала: всё будет хорошо. Потому что она научилась защищать своё. И тех, кого любит.