— Я ведь говорила, что это ты сама куда-то их запихнула в приступе своей забывчивости! Где они вообще лежали? В корзине с бельём? Или, может, под холодильником?
— Да это же сплошной цирк… Главный бухгалтер, а память — на пару секунд, как у золотой рыбки!
Мой муж виновато опустил глаза и с показным усердием уставился на узорчатую скатерть, будто нашёл в её орнаменте нечто крайне занимательное.
Я выдержала безупречную паузу. Гостиная утонула в плотной, звенящей тишине, которую, казалось, можно было потрогать рукой.
— Ты ошибаешься, Мария, — мягко, почти певуче произнесла я, не сводя взгляда с её забегавших глаз. — Совсем не под холодильником.
— С памятью у меня всё прекрасно. А вот кому-то, похоже, светят весьма серьёзные разногласия с Уголовным кодексом. Статья сто пятьдесят восьмая — тайное хищение чужого имущества.
Не спеша, словно смакуя момент, я раскрыла кожаный ридикюль и достала аккуратно сложенный лист бумаги.
— Мои украшения нашлись в комиссионном магазине «Золотой телец» на улице Мира.
— Удивительное совпадение: гражданка, сдавшая их туда без права выкупа за смешные двадцать тысяч гривен, по паспортным данным полностью совпадает с тобой. Вот заверенная копия акта приёма. И подпись внизу — твоя собственная.
Лицо золовки мгновенно покрылось багровыми пятнами. Надутые губы задрожали, она попыталась что-то сказать, но слова так и не сорвались с языка.
— Ирина, какие нелепые выдумки! — ринулась в бой свекровь, стремительно краснея и тяжело дыша.
— Это ошибка в базе данных! Моя девочка не способна на такую подлость! Ты нарочно хочешь опорочить честного, доверчивого человека!
— Лариса, поберегите сердце, — участливо заметила я, слегка коснувшись её холодной ладони, и вынула из сумки маленькую бархатную коробочку.
— Я же сегодня пришла к вам не с пустыми руками. У нас ведь семейный ужин. Почти торжество родственных чувств. Примите мой презент.
Я приоткрыла крышку и легко подтолкнула коробочку по скатерти к её тарелке.
На тёмном бархате тускло поблёскивала фамильная брошь с гранатами.
— Говорили, что месяц назад её украли слесари из управляющей компании? — тихо, но отчётливо спросила я.
— Какое странное совпадение. Похоже, эти рабочие тоже предпочитают сдавать краденое по паспорту вашей ненаглядной дочери. Вторая квитанция лежит у меня в сумке. Желаете сверить подпись?
После моих слов в комнате повисла такая тяжесть, что её можно было сравнить с бетонной плитой. С кухни доносилось только равномерное капанье воды из плохо закрытого крана.
Богдан смотрел на сестру с таким ошеломлением, будто перед ним сидел не родной человек, а существо с другой планеты.
Мария съёжилась, втянув голову в плечи. От её недавнего образа гламурной светской дивы не осталось и следа — перед нами была пойманная с поличным мелкая воровка.
Лариса лишь жадно хватала ртом воздух, не находя в себе сил произнести ни слова.
Я спокойно защёлкнула замок сумочки.
— Богдан, милый, оставайся, пообщайся с роднёй. А я, пожалуй, отправлюсь домой. Мне, как человеку с прогрессирующей деменцией, крайне нежелательно находиться среди лиц с пониженной социальной ответственностью. Режим, сам понимаешь.
Я шла по вечерней улице, наслаждаясь прохладным воздухом и каждым шагом прочь от этого дома.
И я была уверена: Мария больше никогда не рискнёт попросить у меня даже щепотку соли.