Оксана Петрик внимательно смотрела на Антона Смирнова, и тот заметно побледнел.
— Оксана, я могу всё объяснить…
— Не стоит. Три года, Антон. Три года ты кормил меня сказками о командировках.
Мария Биленко осторожно взяла Данила Козлова за руку. Мальчик с изумлением уставился на отца.
— Папа… это правда? — прошептал он едва слышно.
Антон закрыл лицо ладонями.
— Дети, идите к себе, — спокойно произнесла Оксана Петрик. — Нам с папой нужно поговорить без свидетелей.
Мария и Данил молча поднялись и вышли из комнаты, но Оксана прекрасно понимала: они останутся за дверью и будут слушать каждое слово.
— Оксаночка… я хотел сказать… собирался…
— Когда именно? После выпускного Данила? Или когда Мария поступит в университет?
— Я люблю вас… люблю детей…
— Нет, Антон. Ты любишь удобство. Тебе нравится, когда жена тянет две работы, одна растит детей, а ты при этом чувствуешь себя свободным человеком.
Оксана медленно подошла к окну и посмотрела в темнеющее небо.
— Твой отец всё знал. И знаешь, что он написал мне в письме? Что я заслуживаю покоя. Впервые за долгие годы кто-то сказал мне это вслух — что я чего-то стою.
— Прошу тебя… Мы можем всё изменить. Я расстанусь со Стефанией Гриценко… начнем сначала…
Оксана обернулась к нему с холодной решимостью:
— Уже поздно, Антон. Я подаю на развод. Дети останутся со мной.
— Ты не имеешь права! Я тоже их отец!
В голосе женщины впервые за долгое время прозвучал гнев:
— Отец? Когда ты последний раз помогал Данилу с домашними заданиями? Когда интересовался у Марии её планами на будущее? Или хотя бы просто спросил у них: как дела в школе?
Антон опустил глаза и промолчал.
— Пусть дети сами решат, хотят ли они общаться с тобой дальше. А пока… собери свои вещи.
Он медленно поднялся с кресла:
— А как же наследство? По закону половина принадлежит мне…
Оксана усмехнулась:
— Завещание оформлено на меня. И знаешь что? Делить ничего не собираюсь. Твой отец отлично понимал, кому можно доверять своё имущество.
Поздним вечером Антон ушёл к матери с чемоданом в руке. А Оксана осталась на кухне вместе с детьми — они пили чай при тусклом свете лампы над столом.
— Мамочка… ты не жалеешь? — спросила Мария тихо.
— О чём именно, родная?
— Что отпустила папу…
Оксана задумалась на мгновение:
— Знаешь, Марийка… я жалею о многом: что так долго молчала; что позволяла себе терпеть; что вы видели моё унижение и прощение того, чего прощать нельзя было никогда…
Данил заговорил почти шёпотом:
— А теперь как мы будем жить?
Женщина мягко улыбнулась детям:
— Теперь всё будет иначе. У нас будет дом без лжи и предательства. Ты сможешь спокойно учиться и не краснеть перед одноклассниками из-за отцовских романов с твоей классной руководительницей… А ты, Марийка, сможешь идти к своей мечте без страха и стыда.
Мария серьёзно кивнула головой в знак согласия.
— Мам… а дедушка был хорошим человеком?
Слёзы блеснули в глазах женщины:
— Он был замечательным… намного лучше своего сына. Он любил вас больше жизни и хотел для вас лучшего будущего…
Данил посмотрел ей прямо в глаза:
— Значит… он поступил правильно…
Оксана крепко обняла обоих детей:
— Да, Данилка… дедушка всё сделал правильно. И мы его не подведём…
За окном сгущались сумерки нового вечера — первого вечера их новой жизни вместе.