Рекламу можно убрать.
С оформлением подписки Дзен Про она исчезает из статей, видео и новостной ленты.
Ирина ценила крепкий кофе и своего супруга Романа.
Именно в таком порядке начиналось её утро, а к вечеру приоритеты менялись местами.
Роман был человеком домашним и мягким, словно дорогой кашемировый плед: спокойный, уступчивый и немного доверчивый.
Единственным дефектом в его «базовой версии» шла мама.
Галина отличалась изяществом чугунного утюга и деликатностью проголодавшейся росомахи. В прошлом заметный профсоюзный деятель, она привыкла оценивать окружающих через фильтр всеобщей порочности и собственной безупречности.
Она свято знала, как следует жить, с кем делить постель и чем заправлять оливье, чтобы не пошатнуть духовные основы.
Ирину она не приняла с первой же минуты. За самостоятельность во взгляде, за доход, который неприлично превосходил романин, и за ту самую улыбку, после которой собеседнику хотелось на всякий случай проверить, застёгнута ли ширинка.
Ирина трудилась из дома. Для родни мужа её деятельность формулировалась просто: «сидит за компьютером и кнопки нажимает».
На самом деле Ирина была востребованным гострайтером и сценаристом.
Она создавала тексты для блогов, писала сценарии к сериалам и — что служило ей главной финансовой опорой и тайной страстью — выпускала бульварные любовные романы под именем Екатерина.
Роман о псевдониме знал и поддерживал супругу от всей души. Особенно после того, как гонорар за предыдущий бестселлер «Нефритовый жезл страсти» позволил им закрыть половину ипотеки.
Холодное противостояние к началу весны неожиданно перешло в стадию открытого огня.
У Галины имелись запасные ключи от их квартиры — исключительно на случай пожара или падения метеорита.
Случайно выведав у доверчивого сына, что Ирина срочно помчалась к стоматологу из‑за острой боли, свекровь решила не упускать шанс и устроить внезапную ревизию.
В тот день Ирина действительно выбегала из дома в полусознательном состоянии и забыла нажать спасительную комбинацию для блокировки ноутбука.
Вернувшись с онемевшей челюстью, она обнаружила фикус на подоконнике, залитый так, будто это рисовое поле, и слегка сдвинутый рабочий компьютер.
Ирина, будучи не только умной, но и наблюдательной, сразу заподозрила неладное и открыла список последних документов.
Галина, не совладав с зудом любопытства, подвигала мышь. На экране осталась открытой финальная версия новой книги — той самой, свежий тираж которой ожидался из типографии со дня на день.
Ирина пробежала глазами абзац, на котором застыл курсор, и тихо усмехнулась.
Это был эпизод переговоров главной героини с владельцем элитного эскорт‑агентства.
«— Мой тариф — сто тысяч за ночь, Богдан, — значилось в тексте. — Никаких поцелуев в губы и стопроцентная предоплата. Жду тебя в эту пятницу».
Любая здравомыслящая женщина, увидев формат и построение диалогов, без труда поняла бы, что перед ней художественный текст. Но Галина рассуждала иначе.
Она была дамой советской закалки, смотревшей крими