Она принадлежала к поколению строгой советской выправки и предпочитала криминальные сводки лёгким комедиям.
Ирина без труда вообразила, как в голове свекрови с сухим щелчком сложилась мозаика: дистанционная занятость, обновки в виде дорогих туфель, регулярные «встречи с заказчиками»…
— Ну что ж, — пробормотала Ирина, осторожно растирая щёку, отходящую после заморозки. — Каждый меряет других по степени собственной испорченности. Хочешь элитное кабаре, мама? Получишь место в самой центральной ложе.
С этого момента Ирина начала искусно рассыпать приманку.
Она не сомневалась: теперь Галина будет наблюдать за ней втрое внимательнее, как опытный разведчик за объектом слежки.
Как бы невзначай Ирина оставила на тумбочке в коридоре раскрытый ежедневник.
Алым маркером там выделялось: «ПЯТНИЦА, 19:00. Лофт в Ужгороде. ВИП-сессия. Директор».
(В действительности это были время и место закрытой презентации её нового романа для дистрибьюторов).
Во время телефонных разговоров, когда свекровь наведывалась «проверить счётчики», Ирина нарочито томным голосом произносила: «Да, Тарас, я могу подъехать в отель, но тогда сумма удвоится. Вы же знаете мои запросы».
Тарас был её верстальщиком, с которым они ожесточённо спорили о цене срочных правок в макете.
— Нынешние девицы окончательно утратили совесть! — однажды не выдержала Галина, сверкая глазами поверх чашки чая.
— Ни принципов, ни стыда! Лишь бы выгоднее себя пристроить!
— Вы совершенно правы, мама, — мягко отозвалась Ирина, разглядывая безупречный маникюр.
— Конкуренция сейчас бешеная. Чтобы удержаться в лидерах, приходится всё время повышать уровень. Рынок диктует жёсткие правила.
Галина нервно сглотнула и посмотрела на невестку так, будто перед ней внезапно заговорил шкаф.
Вскоре она тайком организовала семейный трибунал.
В состав вошли: Оленька, которая уже третий год состояла в отношениях с женатым депутатом, но старательно изображала невинность, и, разумеется, растерянный Роман.
— Твоя супруга — особа с крайне заниженной социальной ответственностью! — трагическим шёпотом вещала Галина на собственной кухне, размахивая переписанными от руки «доказательствами».
— Она продаёт себя, Роман! Я видела её расценки! «Екатерина» — так она себя величает! В пятницу у неё встреча в лофте в Ужгороде с каким-то директором!
Роман, прекрасно осведомлённый о графике жены, поспешно закашлялся в кулак, пытаясь спрятать рвущийся наружу смех.
Ему хотелось тут же всё разъяснить, однако он вовремя вспомнил строгое предупреждение Ирины накануне:
«Роман, мама собирается в крестовый поход. Прошу, не разрушай мне спектакль. Никакой защиты. Просто кивай, делай скорбное лицо и поезжай с ней. И не забудь попкорн».
— Мама, да это же нелепость какая-то, — для приличия пробормотал Роман, отводя смеющиеся глаза.
— Нелепость?! Мы отправимся туда! Я выведу эту бесстыдницу на чистую воду! И Оленька поедет с нами, чтобы засвидетельствовать глубину её падения!
Наступила долгожданная пятница.