— Пап, мам, в субботу мы снова к вам заедем, — произнёс Андрей в телефон таким тоном, будто уже всё решил и просто сообщил расписание. — Детям у вас очень нравится.
Владимир Сергеевич в это время сидел на кухне возле окна и неторопливо чистил картошку. Телефон лежал рядом, включённый на громкую связь. Елена Игоревна перебирала крупу, однако разговор слушала внимательно, с той мягкой настороженной улыбкой, которая неизменно появлялась у неё при одном только упоминании внуков.
— Приезжайте, конечно, — поспешила ответить она за мужа. — Я пирог испеку.
— Вот и договорились, — оживился Андрей. — Наталья салат сделает и привезёт. Мы останемся с ночёвкой, хорошо?
Владимир Сергеевич поднял взгляд от картошки.
— Это ещё с какой ночёвкой?
— Ну пап, дети сами просятся. Им у вас интересно. Да и вам веселее, правда?
Елена Игоревна тут же вмешалась:
— Пусть останутся, Володя. Что в этом такого?
Отец несколько секунд молчал.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Только предупреждать надо заранее.
— Так я как раз и предупреждаю, — рассмеялся Андрей. — Ладно, до субботы. И ещё, пап: кладовку пока ничем не забивай, я потом кое-что привезу.
— Что именно ты собираешься привезти?
— Да так, видно будет.
Связь оборвалась.
Владимир Сергеевич медленно отложил нож на разделочную доску.
— «Кладовку не занимай», — повторил он, будто пробуя эти слова на вкус.
Елена Игоревна тяжело вздохнула:
— Володя, только не начинай. Внуки приедут. Радоваться надо.
— Я и радуюсь, — сухо ответил он. — Просто наша квартира всё больше напоминает проходной двор.
— Не проходной двор, а дом, куда детям хочется приезжать.
— Дом, куда детям хочется приезжать, всё равно остаётся нашим домом.
На это жена ничего не сказала.
Их квартира действительно была просторной, особенно по нынешним временам: старая трёхкомнатная в кирпичном доме, с высокими потолками, широким коридором и балконом, выходившим в тихий двор. Владимир Сергеевич получил её ещё от завода, когда Андрей и его сестра Дарья были совсем маленькими.
Тогда это жильё казалось почти огромным.
В одной комнате располагались родители, во второй жили дети, а третью называли «залом» и открывали главным образом по праздникам. Потом Андрей женился и переехал. Дарья поступила в институт, вышла замуж и тоже начала жить отдельно. Владимир Сергеевич и Елена Игоревна остались вдвоём.
Но пустой квартира так и не стала.
В ней продолжали жить вещи, семейные привычки и воспоминания.
В серванте стоял праздничный сервиз, который доставали к Новому году.
В шкафу хранились школьные грамоты Андрея и старые рисунки Дарьи.
На стене висела фотография с дачи: все на ней были молодые, загорелые, счастливые.
А в кладовке лежали банки, инструменты, коробки с ёлочными игрушками и папки с важными документами.
Владимир Сергеевич ценил порядок.
Елена Игоревна больше всего любила, когда в доме слышались детские голоса.
Андрей прекрасно это понимал.
Он вообще отлично знал, на какие слабые места нажимать.
Сначала он привозил детей раз в месяц. Затем стал приезжать через выходные. Потом — почти каждую субботу и воскресенье.
У Андрея с Натальей было двое детей: восьмилетний Матвей и пятилетняя Полина. Ребята были хорошие, шумные, городские. Дедушкина квартира их восхищала: длинный коридор идеально подходил для гонок, на балконе можно было «следить за голубями», а в огромном старом шкафу удавалось спрятаться так ловко, что бабушка каждый раз делала вид, будто ищет их по полчаса.
— Сами видите, — говорил Андрей, оглядывая комнаты, — сколько здесь места просто пропадает. А мы в своей двушке живём как селёдки в банке.
Елена Игоревна сочувственно кивала:
— Да, вам, конечно, тесновато.
Владимир Сергеевич в такие моменты чаще всего молчал.
Первый раз Андрей назвал квартиру «будущим семейным гнездом» прямо за обедом.
— Матвей, осторожнее с супом, — предупредила Наталья. — Это бабушкина скатерть.
— Ничего страшного, — отмахнулась Елена Игоревна. — Постирается.
Андрей улыбнулся:
— Пусть привыкают. Всё равно со временем это будет их семейное гнездо.
Ложка в руке Владимира Сергеевича замерла.
— Чьё именно?
— Ну как чьё? Наше. Семейное. Потом детям останется. Не посторонним же людям.
Дарья, которая в тот день тоже заехала к родителям, подняла голову.
— Андрей, родители вообще-то ещё живы.
— Даш, я не это имел в виду.
— А что тогда?
— Обычную вещь. Мы же одна семья. Квартира большая. Понятно ведь, что когда-нибудь…
— Не продолжай, — тихо, но твёрдо сказал отец.
Андрей сразу поднял ладони, показывая, что не собирается спорить:
— Всё-всё, молчу. Я никого не хотел обидеть. Просто говорю, что детям важно чувствовать связь с местом. Чтобы были корни.
Наталья мягко добавила:
— Мы ни на что не претендуем. Просто хотим, чтобы дети воспринимали квартиру бабушки и дедушки как родную.
Елена Игоревна тут же закивала:
— Конечно, пусть знают. Что тут плохого?
На первый взгляд плохого действительно не было.
Но вскоре в квартире начали появляться чужие вещи.
Сначала Андрей привёз складной детский матрас.
— Чтобы не возить туда-сюда каждый раз, — объяснил он. — Пусть у вас полежит.
Потом в прихожей появился пакет с игрушками.
— Это для Полины. У вас же ей играть нечем.
Следом Андрей оставил пластиковый контейнер с машинками Матвея.
— Пусть будут здесь. Он всё равно почти каждые выходные приезжает.
Затем Наталья купила ночник в детскую комнату.
— Старый светильник слишком яркий, дети из-за него плохо засыпают.
Владимир Сергеевич нахмурился:
— В какую ещё детскую?
Наталья смутилась и отвела глаза.
— Ну… в бывшую детскую. Там, где они спят.
Речь шла о комнате Дарьи.
Точнее, когда-то это была общая детская Андрея и Дарьи, но после того, как оба уехали, там поставили рабочий стол Владимира Сергеевича, книжные полки, швейную машинку Елены Игоревны и старый диван. Теперь диван разложили, стол отодвинули к стене, а книги убрали в коробки.
— Это временно, — сказала Елена Игоревна. — Пока внуки маленькие.
Владимир Сергеевич смотрел на коробки с книгами и ясно понимал: слово «временно» в их семье нередко означало «до тех пор, пока кто-нибудь не устанет возражать».
Через месяц Андрей привёз детскую кровать.
Не раскладушку. И не очередной матрас.
Настоящую двухъярусную кровать.
— Ты что творишь? — спросил отец, когда грузчики внесли коробки в коридор.
Андрей улыбался так, будто всё было совершенно естественно:
— Пап, не волнуйся. Я всё обдумал. Диван неудобный, у Матвея от него спина болит. А кровать компактная. Детям будет удобно и радостно.
— И где, по-твоему, она должна стоять?
— В комнате, конечно.
Владимир Сергеевич медленно выпрямился и посмотрел на сына уже совсем иначе.