— Когда Дмитрий привёз тебя знакомиться, я сразу поняла — это всерьёз и надолго.
Я видела, как он на тебя смотрит. Такой взгляд у него был впервые. И я подумала: вот повезло ей, он её действительно любит. А потом — как же мне теперь не потерять сына?
— Вы его не потеряете, — сказала я, положив ладонь на её руку. — Просто теперь в его жизни две женщины, которые его любят и которым он дорог. Нам просто нужно научиться жить в согласии.
— Договорились, — Ганна сжала мою руку с теплотой. — Я постараюсь меньше поучать. А ты попробуй не обижаться на старую зануду.
— Вы вовсе не зануда, — рассмеялась я. — Просто очень заботливая мама.
Позже вечером, пока Дмитрий увлечённо смотрел футбол в гостиной, мы с Ганной сидели на кухне и варили крыжовенное варенье из ягод, что она привезла с дачи.
— А ты знаешь секрет, чтобы ягоды остались целыми? — спросила она, помешивая ароматную массу в тазу.
— Нет… Поделитесь?
— Их нужно проколоть иголкой перед варкой. Каждую ягодку отдельно. Долго возиться придётся, но зато результат какой!
Мы сидели рядом и прокалывали ягоды одну за другой. Ганна рассказывала о даче, о соседях и о том времени, когда маленький Дмитрий объелся этого варенья так сильно, что потом неделю даже смотреть на него не мог.
— Ганна… — вдруг сказала я тихо. — По поводу ребёнка… Мы пока правда не готовы. Но когда решимся — вы узнаете первой. Обещаю.
Её лицо озарилось улыбкой.
— Вот и славно! Без давления! Всё должно быть по вашему желанию… Я ведь просто переживаю по-хорошему… Хочется понянчить внуков пока силы есть.
— Обязательно понянчите! — заверила я её. — И даже научите их варенье готовить!
— Конечно! — оживлённо ответила она и захлопала в ладоши так резко, что чуть таз не опрокинула. — И готовить научу! У меня столько рецептов накопилось! Записывай уже сейчас про крыжовник подробнее расскажу!
Я записывала рецепт под её диктовку и чувствовала себя удивительно спокойно и уютно рядом с ней впервые за последние три года.
Когда варенье было готово, мы разлили его по банкам: янтарное, прозрачное лакомство с целыми ягодами внутри сияло словно драгоценности.
— Три баночки тебе оставим, одну себе возьму… Зимой Дмитрию откроешь – обрадуется! – распределяла Ганна с улыбкой.
Утром мы провожали её на электричку. Она долго обнимала сына и давала ему напоследок советы вполголоса; потом подошла ко мне и прижала к себе крепко-крепко.
— Спасибо тебе, Ирина… За вчерашний вечер… За то понимание… За то что любишь моего мальчика…
— И вам спасибо… За Дмитрия… За то каким человеком вы его воспитали…
Когда поезд тронулся и скрылся из виду за поворотом путей, мы с Дмитрием неспешно пошли домой пешком.
— Не знаю уж о чём вы там шептались на балконе вчера вечером… но мама была совсем другая… Мягкая такая… Спокойная… Даже про кастрюли ни слова не сказала…
— Мы просто поговорили откровенно… Оказалось у нас много общего…
— Например?
— Ну хотя бы то… что обе любим одного упрямого мужчину… который посуду мыть не умеет… но зато умеет быть счастливым…
Дмитрий рассмеялся и поцеловал меня в щёку.
А дома на кухонном столе стояли три банки крыжовенного варенья: янтарные огоньки среди стеклянных стенок переливались солнечным светом нового дня. Я посмотрела на них и подумала: иногда всё начинается с простого действия – просто посидеть рядом друг с другом и терпеливо проткнуть сотни ягод иголкой…
Долго? Да.
Кропотливо? Безусловно.
Но результат стоит того: получается что-то настоящее – красивое и вкусное.
Что-то такое… что можно сохранить надолго.
Как добрые отношения между женщинами одной семьи – между Ганной и мной.