Настолько сильно, что она даже не смогла выпрямиться. Пришлось вызывать скорую уже для нее самой.
Богдану пришлось ехать. Софии пришлось ехать.
Тем же вечером в квартире Марьяны и Ивана раздался звонок в дверь. На пороге стоял Богдан. Он выглядел уставшим, весь его деловой лоск куда-то исчез.
– Можно войти? – пробурчал он.
Марьяна молча отступила, давая ему пройти. Иван напрягся, готовясь при необходимости защитить жену, но Богдан выглядел не угрожающим, а скорее подавленным и измотанным.
Он прошёл на кухню, опустился на табурет и попросил воды. Его руки заметно дрожали.
– Это кошмар, – произнёс он после того, как осушил стакан одним глотком. – Просто ужас какой-то. Она… мама… с ней невозможно находиться рядом. За три часа она мне мозг вынесла чайной ложкой! То ей жарко, то холодно; то я стою не так, то дышу неправильно! Обвинила меня в том, что я жду её смерти ради квартиры! Меня!
Марьяна едва заметно усмехнулась про себя: добро пожаловать в реальность, дорогой кузен.
– А где София? – поинтересовался Иван.
– София сбежала через час. Сказала — мигрень и уехала. Ирина сейчас в больнице с радикулитом. Я остался один на один с этим адом! Я не могу там сидеть, Марьяна! У меня поставки горят! Клиенты ждут!
Он посмотрел на Марьяну глазами полными отчаяния.
– Помоги мне… Пожалуйста… Я заплачу сколько скажешь! Ты говорила шестьдесят? Дам сто! Только найди кого-то нормального, кто это выдержит! Ты же умеешь с людьми работать — у тебя талант…
Марьяна уселась напротив него и спокойно ответила:
– Хорошо, Богдан. Я подберу сиделку через агентство — с договором и медицинским образованием. С учётом характера Ганны это обойдётся тысяч в восемьдесят плюс расходы на продукты. Переводишь деньги мне сразу — за первый месяц и залог агентству. И ещё: ты возвращаешь мне три тысячи за те продукты.
– Да хоть пять отдам! – Богдан уже доставал телефон из кармана. – Только избавь меня от этого ужаса!
– И последнее… – Марьяна остановила его руку лёгким жестом. – Ты звонишь своей матери и объясняешь ей: хватит обливать меня грязью перед роднёй. И добавляешь — сиделка это твоя инициатива и твоя ответственность, а не потому что «Марьяна плохая».
– Договорились… Всё сделаю…
Через пару часов деньги пришли на карту. Используя свои связи (бухгалтеры ведь знают всех), Марьяна быстро вышла на проверенное патронажное агентство. Уже к вечеру к Ганне приехала опытная сиделка — крепкая женщина с железной выдержкой и стажем работы в психиатрии: капризами вроде «невкусного бульона» её было не пронять.
Ирину выписали спустя неделю. Она ещё долго ходила в корсете и вздыхала при каждом движении, но тему «неблагодарной Марьяны» больше не поднимала ни разу. Напротив — теперь во время редких семейных встреч (которые Марьяна посещала исключительно по настроению) свекровь вдруг стала говорить:
– А ведь Марьяна права была… За лежачим ухаживать тяжело… Тут без профессионала никак… Богдан молодец — оплатил всё как положено…
София так у матери больше и не появилась — ограничивалась редкими звонками по телефону. Зато Богдан неожиданно начал относиться к Марьяне уважительно: перестал говорить свысока и даже пару раз советовался по финансовым вопросам — видимо понял: перед ним вовсе не «жена Ивана», а самостоятельный человек со стержнем внутри.
А Иван… Он извлёк из всего этого самый важный урок жизни. Однажды вечером они смотрели фильм вдвоём; он обнял жену за плечи и тихо сказал:
– Спасибо тебе…
– За что? – удивилась Марьяна.– За то, что я отказалась помогать твоей тёте?
– За то, что ты спасла нас всех от сумасшедшего дома… И избавила меня от чувства вины… Я ведь видел лицо Богдана после визита туда — он был зелёный как трава весной… Я бы сам там сломался через день… Ты сильная женщина, Марьянка… Мне есть чему у тебя учиться…
Марьяна улыбнулась ему тепло и положила голову ему на плечо. Она понимала: впереди ещё будет немало испытаний — ведь семья остаётся навсегда частью жизни каждого человека… Но теперь она знала точно: границы выстроены чётко; ключи от этих ворот только у неё одной.
А Ганна… Как сообщала сиделка по телефону — стала гораздо спокойнее: видимо поняла наконец-то простую истину — перед чужим человеком капризничать бессмысленно: зрителей нет – значит спектакль играть незачем…
Так завершилась эта история о семейных обязанностях – тех самых тяжёлых ношах, которые каждый пытался переложить на другого… Но которые всё равно возвращаются к тем людям, кому они действительно принадлежат по праву…
И наверное именно так было справедливо больше всего из всех возможных вариантов развязки этой истории жизни…