Оксана опустила взгляд, затем заговорила приглушённым голосом:
— Когда Виталий вернулся с контузией, у него начались провалы в памяти. То узнавал нас, то будто всё стиралось из головы. Я так надеялась, что он поправится! Верила: если увидит свою дочь — обязательно начнёт восстанавливаться. Но она тогда была беременна, и я повезла его к ней поездом.
Она ненадолго замолчала, стараясь справиться с дрожью в голосе. Потом продолжила:
— В дороге я старалась не отходить от него ни на минуту. Но усталость взяла верх — он заснул, и я сама провалилась в такой глубокий сон, что проспала все остановки… Очнулась уже под вечер — его рядом не было. Я сразу бросилась к проводницам — такие добрые женщины попались, очень старались помочь… но всё напрасно. Видимо, он вышел на одной из станций. Потом я долго его искала — обращалась в милицию, писала в газеты, развешивала объявления… Всё безрезультатно. Так и не смогла его найти. И вот думаю: может быть, ему повстречалась какая-то добрая женщина… Не дала замёрзнуть где-нибудь у дороги… Ведь Николай тоже ведь ничего о себе не помнил — ни имени своего, ни откуда он…
Комната словно наполнилась тяжестью и духотой — дышать стало трудно; хотелось распахнуть окно и впустить свежий воздух, чтобы развеял эту гнетущую тоску и жалость. Никто больше не осуждал Оксану.
Николай скончался спустя две недели — в больнице, окружённый заботой и сытый. Оксана до последнего держала его за неподвижную руку.