Каждое её слово фиксировалось. Моя аудиоколлекция пополнялась с каждым днём.
Сегодня она перешла очередную грань. Принесла ноутбук, уселась рядом с моей кроватью и начала демонстрировать Игорю фотографии загородных домов.
— Глянь, какой уютный! А этот? Видишь, камин настоящий! Игорь, ты вообще меня слышишь?
— Слышу, — отозвался он глухо, не поднимая глаз. — Просто всё это… странно. Здесь и сейчас…
— А где ещё? — раздражённо бросила Оксана. — Времени на раздумья нет. Нужно действовать. Я уже связалась с нашей риелторкой, она завтра приведёт первых потенциальных покупателей. Квартиру надо показать в лучшем виде.
Она повернулась ко мне. В её взгляде не было ни капли сочувствия — только холодная деловитость.
— Кстати о вещах. Я вчера заехала туда и начала разбирать шкафы. Столько ненужного барахла… ужас просто. Твои эти платья старомодные… Всё сложила в мешки — отдам на благотворительность.
Мои платья… То самое, в котором я защищала диссертацию. И то, в котором отец Игоря сделал мне предложение.
Каждая вещь была частью моей истории. Она выбрасывала не одежду — она вычищала моё прошлое.
Игорь вздрогнул.
— Зачем ты это трогала? Может быть, она бы…
— Что «она бы»? — перебила Оксана резко. — Она уже ничего не собирается делать или хотеть. Хватит вести себя как ребёнок, Игорь! Мы строим новую жизнь!
Она поднялась и направилась к моей тумбочке, без стеснения выдвинула ящик и принялась рыться внутри: наткнулась на влажные салфетки и упаковку таблеток.
— Документы здесь есть? Паспорт или что-то ещё? Для оформления сделки нужно будет всё подготовить.
Вот оно: давление сменилось конкретными действиями. Теперь она не просто говорила — начала действовать открыто, словно я уже исчезла из этой жизни.
В этот момент дверь приоткрылась и появилась медсестра:
— Ганна, пора на инъекции.
Лицо Оксаны мгновенно преобразилось: скорбное выражение заботы сменило прежнюю резкость.
— Ах да-да! Конечно! Игорёша, пошли, не будем мешать лечению… Мамочка, мы завтра обязательно заглянем! — пропела она сладким голоском и провела рукой по моей ладони.
Её прикосновение вызвало отвращение до дрожи — будто по коже проползло что-то мерзкое и живое.
Когда они вышли из палаты и шаги медсестры стихли за дверью коридора, я долго не открывала глаз. Затем медленно повернула голову набок; мышцы ныли от напряжения, но я справилась с этим усилием.
Я достала диктофон из-под одеяла и нажала кнопку остановки записи: файл сохранился под номером «семь». После этого нашарила под подушкой старый кнопочный телефон — его мне тайком передал мой давний друг и юрист.
Я набрала номер на автомате — знала его назубок.
— Слушаю вас, — ответил спокойный деловой голос на другом конце линии.
— Богдан… Это я… — мой голос прозвучал хрипло и непривычно даже для меня самой. — Начинайте операцию. Пора пришла…
На следующий день ровно в три часа дня звонок раздался в двери моей квартиры. Оксана распахнула её с самой обворожительной улыбкой на лице.
На пороге стояла солидная пара вместе с риелторкой.
— Проходите-проходите! Не обращайте внимания на небольшой творческий беспорядок… Сами понимаете: готовимся к переезду!
Она провела гостей по коридору в гостиную, щебеча о «великолепном виде из окон» и «прекрасных соседях». Игорь прижался к стене так близко, как только мог; лицо его было бледным до серости…