— Ну и продолжай в том же духе, — бросил он напоследок и скрылся в своей комнате.
Виктория осталась сидеть на табурете в коридоре, сжимая в руках сапог с оторванной подошвой. Ещё год назад она бы разрыдалась. А теперь внутри было лишь глухое безразличие. Пустота.
Мирослав трудился старшим менеджером в крупной логистической фирме. Зарабатывал прилично, но точную сумму Виктории не озвучивал.
— Это мои деньги, моя зарплата, — говорил он каждый раз, когда она пыталась узнать. — Я обеспечиваю семью, значит, мне и решать, куда их тратить.
Он покрывал аренду квартиры, коммунальные счета и интернет. На продукты выделял Виктории определённую сумму и требовал отчётности за каждую гривну.
Всё остальное ложилось на её плечи — из зарплаты медсестры после вычета налогов оставалось тридцать две тысячи.
Из этих денег шли расходы на кружки для Матвея, его одежду, лекарства, бытовые нужды и транспорт. Всё то, о чём Мирослав предпочитал не вспоминать.
— Зачем ты записала сына на рисование? — как-то спросил он вечером. — Всё равно ведь художником не станет.
— Ему это по душе, — спокойно ответила Виктория. — И я плачу сама.
— Лучше бы дома сидел вместо того чтобы шататься по улицам, — проворчал Мирослав.
Она промолчала и пошла готовить ужин. Из холодильника достала куриные голени по скидке, почистила картошку и нашинковала капусту для салата.
Мирослав устроился перед телевизором в гостиной — смотрел передачу о ремонте квартир. Матвей делал уроки у себя в комнате.
— Виктория! Где сметана? — крикнул муж из зала. — Хотел добавить к салату!
— Закончилась. Завтра куплю новую.
— Как это закончилась? Я же вчера видел её в холодильнике!
— Матвей ел блинчики на ночь – я ему подогрела со сметаной.
— Надо было расходовать разумнее, — недовольно пробурчал Мирослав. — Теперь мне без неё есть придётся…
Виктория ничего не ответила. Продолжала шинковать капусту и думала о том, как сын растёт и ему нужно питаться нормально; что упаковка сметаны стоит всего семьдесят гривен… А за один вечер в баре муж спокойно оставляет больше двух тысяч.
В декабре у Мирослава был корпоратив на работе: долго выбирал себе новую рубашку – взял за четыре с половиной тысячи; ещё купил туфли за семь тысяч гривен. Виктория молча смотрела на ценники и глотала обиду: её зимние сапоги уже развалились окончательно – приходилось ходить в осенних ботинках с толстыми стельками внутри. Ноги мёрзли насквозь; носки становились мокрыми сразу после выхода из дома.
— Почему ты до сих пор не купишь нормальную обувь? — спросил Мирослав однажды вечером после её возвращения с работы с промокшими ногами. — Выглядишь как бездомная какая-то…
— У меня нет денег… — честно призналась она.
— Так заработай! Или учись экономить – я тебе сколько раз говорил!
На корпоратив он уехал около половины седьмого вечера; вернулся ближе к трём ночи – весёлый и навеселе: рассказывал про фуршет с морепродуктами и икрой, шампанское лилось рекой; компания вручила подарки – абонементы в спортзал да наборы элитного кофе…
Виктория слушала вполуха: хотелось спать – утром вставать рано на смену.
И вот теперь этот чек…
Пятнадцать тысяч шестьсот гривен за букет цветов…
— Что ты делаешь? — послышался голос Мирослава от двери комнаты.
Виктория вздрогнула от неожиданности и обернулась: муж стоял у порога с хмурым выражением лица.
— Навожу порядок… Твой чек выпал из кармана брюк…
Он протянул руку:
— Давай сюда!
— Кому ты покупал цветы за пятнадцать тысяч?
Мирослав дёрнул щекой и отвёл взгляд в сторону… Потом посмотрел прямо ей в глаза – вызывающе:
— Коллеге нашей… Юлии… У неё день рождения был недавно… Мы всем отделом сбросились…
— По пятнадцать тысяч каждый? – уточнила Виктория спокойно.
— Нет… Я один купил букет от всех… Она руководитель проекта – подарок должен быть соответствующий…
— А почему мне не сказал? Мы же семья вроде как… Бюджет общий?
Мирослав фыркнул:
— Это рабочие траты! К семейным деньгам они отношения не имеют! Отдай чек и займись своими делами!