Когда Мирослав получил повестку, он пришёл в ярость.
— Ты что удумала?! — закричал он, размахивая листом. — Какие ещё алименты? Мы же женаты!
— Даже в браке можно подать на алименты. Это предусмотрено законом, — спокойно ответила Виктория.
— Ты с ума сошла?! Я и так тебе деньги даю! Двадцать тысяч на еду! Коммуналку оплачиваю!
— Этого недостаточно, — отрезала она. — По закону ты обязан обеспечивать ребёнка. И меня тоже — если я нуждаюсь.
— У тебя ведь есть работа! — выкрикнул Мирослав.
— Есть. Но её не хватает на все нужды семьи. А ты тем временем тратишь пятнадцать тысяч на букеты коллегам, покупаешь себе рубашки по четыре тысячи, ходишь по барам. А я хожу в порванных сапогах.
— Так купи себе нормальные!
— Не за что, — спокойно ответила она.
Суд назначили на конец февраля. Виктория продолжала работать, возила Матвея на занятия по рисованию, готовила ужины. Мирослав ходил угрюмый, почти не разговаривал и лишь изредка бросал колкие замечания.
— Нашла себе адвоката за мой счёт? Или сама по инстанциям бегаешь?
— Сама, — коротко ответила она.
— Глупая ты. Всё равно ничего не добьёшься.
— Посмотрим.
Судебное заседание оказалось непростым. Мирослав сидел напротив с каменным выражением лица, его адвокат пытался убедить судью в том, что он обеспечивает семью как положено, а супруга просто не умеет распоряжаться средствами.
Виктория показывала чеки и выписки, подробно объясняя каждую статью расходов. Судья внимательно слушала и задавала уточняющие вопросы.
— Вы утверждаете, что ответчик не участвует в покупке одежды и обуви для ребёнка?
— Да. Всё приобретается мной из моей зарплаты.
— А коммунальные платежи и аренду жилья он оплачивает?
— Да. Но этого недостаточно для полноценного содержания семьи.
Судья кивнула и сделала пометки в протоколе. Затем потребовала от Мирослава справку о доходах. Тот заметно побледнел, но выбора у него не было — к следующему заседанию документ был предоставлен.
Оказалось, его ежемесячный доход составляет сто двадцать три тысячи гривен.
Увидев эту сумму, Виктория замерла на мгновение: сто двадцать три тысячи… Все эти годы она была уверена: денег просто нет; они живут скромно потому что вынуждены; так живут все…
Суд постановил: Мирослав обязан выплачивать алименты на Матвея — четверть своего дохода: тридцать тысяч семьсот пятьдесят гривен ежемесячно.
Плюс десять тысяч гривен на содержание Виктории как супруги в сложной финансовой ситуации. В общей сложности — сорок тысяч семьсот пятьдесят гривен каждый месяц.
Мирослав вышел из зала суда бледный как полотно и стиснув зубы от злости. Виктория прошла мимо него молча и направилась к выходу.
На улице дул ветер с мокрым снегом наперевес лицу. Она достала телефон и написала Лесе: «Выиграла».
Леся ответила: «Ты умница! Теперь живи ради себя».
Вернувшись домой, Виктория сварила себе кофе впервые за долгое время просто так — без спешки и суеты между делами. Села у окна на кухне; за стеклом кружился снег; дома было тихо и спокойно.
Через час вернулся Мирослав. Не проронив ни слова прошёл в спальню и громко захлопнул дверь за собой.
Виктория допила кофе до конца и вымыла чашку под струёй горячей воды. Потом открыла ноутбук и удалила ту самую таблицу расходов из «Экселя» навсегда.
Она больше никому ничего доказывать не собиралась.
Спустя две недели Виктория купила себе новые зимние сапоги: чёрные, тёплые, с устойчивым каблуком за девять тысяч гривен — лучшая трата денег в её жизни.
Вечером она примерила их дома и прошлась по квартире туда-сюда просто чтобы ощутить комфорт новой обуви: тёплые… сухие… её собственные…
Матвей наблюдал за ней с улыбкой:
— Мамочка, тебе очень идёт! — сказал он искренне восхищённо.
— Спасибо тебе, сынок… — ответила она нежно обнимая его за плечи.
Мирослав сидел в гостиной перед телевизором с видом полного равнодушия к происходящему вокруг себя; когда Виктория прошла мимо него по направлению к кухне в новых сапогах – он проводил её взглядом молча…
Разговоров о деньгах или таблицах больше между ними не возникало никогда.