Маричка не сразу отреагировала — взгляд её задержался на чемодане у стены, которого утром точно не было. Она остановилась в коридоре, рассматривая большой бордовый чемодан на колёсах, прислонённый к стене рядом с обувницей. Утром, когда она уходила на работу около семи, здесь ничего подобного не стояло. — Это что? — спросила она, кивнув в сторону чемодана. — Это… мамин, — Михайло почесал затылок. — Она уже приехала. Пока ты была на работе. — Уже приехала? — переспросила Маричка, приподняв брови. — Ну да. Я же говорил, что можно. Вот она и приехала сразу. Сейчас вышла в магазин за продуктами.
Маричка медленно кивнула: стало ясно, что решение не просто принято — оно уже воплощено в жизнь.
В прихожей теперь стояли чужие сумки: аккуратно выстроенные в ряд, как будто всё было заранее продумано и подготовлено. Маричка оглядела пространство у входа: помимо чемодана у стены виднелись ещё три большие сумки. Одна явно с одеждой — из неё выглядывал край синего халата; другая по форме напоминала обувную; третья была непонятной по содержимому, но судя по тому, как прогнулась под тяжестью, наполнена плотно. Все они были поставлены ровно и аккуратно, будто их разместили намеренно для длительного хранения.
— Это всё вещи твоей мамы? — уточнила Маричка.
— Ну да… Ей же нужно с вещами переехать. Она ведь не на пару дней приехала.
— Ты говорил: на два месяца.
— Ну да… примерно так.
— Примерно? Или точно два?
Михайло замялся:
— Может быть чуть больше… Как ремонт закончится.
Он продолжал говорить о временных неудобствах и уверял её в краткости ситуации, но Маричка уже почти не слышала его слов: она читала происходящее между строк.
— Я понимаю, это может быть неудобно… Но это ненадолго совсем! Мама тихая женщина, ей мешать никто не будет… Она вообще весь день работает и возвращается поздно вечером…
Маричка молчала и смотрела на сумки перед собой. В голове крутилась одна мысль: он даже не посоветовался с ней. Просто решил за неё всё сам — кто будет жить в их доме и как именно это будет устроено.
— Да ты же нормально с мамой ладишь! Не ругаетесь никогда… Так что никаких проблем быть не должно! Переживём эти пару месяцев спокойно…
— Угу… — пробормотала Маричка без взгляда в его сторону.
— Правда ведь? Ты же не против?
— Продолжай… — коротко ответила она.
Открыв дверь спальни, она увидела изменения сразу: часть её вещей была передвинута ради освобождения места для кого-то другого.
Маричка прошла мимо мужа внутрь комнаты и остановилась у порога спальни. Туалетный столик был отодвинут ближе к окну; там же теперь стояла раскладушка с чужой подушкой в непривычной наволочке и аккуратно сложенным одеялом сверху. Часть одежды из шкафа была переложена: платья висели вперемешку или вовсе не там, где обычно находились её вещи. На комоде появились посторонние флаконы кремов и косметика незнакомого вида.
— Это что такое? — обернулась она к мужу.
Михайло стоял у двери с виноватой улыбкой:
— Ну… маме же нужно где-то спать… Я поставил раскладушку вот здесь…
— В нашей спальне?
— А где ещё? Вторая комната занята под кабинет… Там компьютер стоит и вещи твои тоже… Только тут можно было…
Лицо Марички застыло без выражения; словно внутри неё щёлкнул невидимый тумблер переключения состояния сознания.
Она стояла посреди комнаты и молча смотрела на раскладушку перед собой.