Она набрала номер сына. Сергей сразу уловил тревогу в ее голосе.
— Мам, что случилось? Ты звучишь как-то иначе… Ты с папой поссорилась?
Тамара не стала скрывать правду. Спокойно и без слез она поведала ему все — о командировке, об Одессе, о Наталье.
На другом конце провода воцарилась тишина. Затем Сергей произнес, и в его голосе прозвучала необычная для него горечь взрослого человека:
— Я догадывался, мам. Видел, как он изменился. Надеялся, что это пройдет. Прости, что молчал. Не хотел тебя огорчать.
— Ты не виноват, сынок.
— Мам… Что теперь будешь делать?
— Пока не решила. Но ясно одно — как раньше, уже не будет.
— Послушай, — после паузы сказал Сергей. — Он никогда по-настоящему тебя не ценил. Я понимаю это только сейчас. Ты всю жизнь жила ради нас обоих. Может, пора подумать о себе? Если что, у меня всегда найдется для тебя комната. И деньги, если понадобятся. Не бойся, хорошо? Я рядом.
Этот разговор с сыном стал для нее опорой. Она осознала, что не одна. Сергей и Ирина были рядом. Главное — у нее была она сама.
В пятницу Алексей начал собирать вещи. Он насвистывал какую-то мелодию, выглядел бодрым и приподнятым. Тамара наблюдала за ним издали. Он аккуратно укладывал новые рубашки, джинсы, достал легкую куртку из шкафа. Все это совершенно не походило на деловую поездку в осенний Харьков.
— Тебе что-нибудь привезти с Урала? Малахитовую шкатулку? — пошутил он, заметив ее взгляд.
— Ничего не нужно, — ответила она ровным голосом. — Хорошей поездки.
Когда дверь за ним закрылась, Тамара оставалась неподвижной в комнате еще несколько минут. Тишина не давила, напротив, приносила облегчение. Она подошла к зеркалу и долго всматривалась в свое отражение. Там смотрела усталая женщина с потухшими глазами. «Нет, — сказала она отражению вслух. — Так больше не будет».
Она открыла шкаф и достала старый, но надежный чемодан. Спокойно и методично начала складывать вещи — не все подряд, а лишь то, что действительно любила: несколько книг, любимый кашемировый свитер, удобные туфли, фотографию маленького Сергея. Она не собиралась устраивать скандал, когда он вернется. Не планировала ничего делить или доказывать. Она просто уходила.
Затем села за стол, взяла лист бумаги и написала короткое письмо.
«Алексей. Я знаю про Одессу и Наталью. Не трать силы на ложь, когда вернешься. Ключи от квартиры оставлю у Ирины. На развод подам сама. Желаю тебе счастья. Тамара».
Записку она положила на кухонный стол рядом с банкой геля для душа. Это показалось ей символичным.
Она позвонила Ирине.
— Ты можешь меня забрать? С чемоданом.
— Уже выезжаю, — без лишних вопросов ответила подруга.
Пока ждала, Тамара обошла квартиру. Вот кресло, в котором читала Сергею сказки. Вот подоконник, на котором они с Алексеем когда-то сидели всю ночь, смотря на звезды и мечтая о будущем. Ностальгии не было — только легкая грусть, словно по давно ушедшему человеку. Тот Алексей, которого она любила, умер много лет назад. А тот, кто жил рядом с ней последнее время, был чужим.