— За неделю продадим квартиру. И не строй из себя праведницу, Оксана, — голос Галины звучал так резко, будто кто-то точил нож прямо по кафельной плитке. — Деньги пойдут на покрытие долгов Ярослава. Всё. Обсуждению не подлежит.
Оксана замерла в прихожей, не сняв пальто, с сумкой на плече, тяжёлой, как мешок с цементом. За окном октябрьский вечер размывал остатки грязного снега на обочинах, а в подъезде витал запах чужих котлет вперемешку с кормом для кошек. Она ещё не успела толком вдохнуть после рабочего дня — и уже получила пощёчину этим бодрым семейным «всё решено».
— Галина, — спокойно произнесла Оксана, вынимая ключи из замка и намеренно не заглядывая в комнату, — я уже дважды объясняла: продавать квартиру я не собираюсь.
— А я тебе один раз сказала: у Ярослава долги. — Галина вновь предстала в своей любимой роли — строгого обвинителя без нужды в доказательствах. В её глазах уже был виновный и наказание. — Ты вообще понимаешь? Ему звонят каждый день! Угрожают! Ты вообще представляешь себе реальность?
Оксана сняла сапоги и аккуратно поставила их у стены — вовсе не из любви к порядку, а потому что иначе могла бы запустить ими в кого-нибудь.
Ярослав устроился на диване. Конечно же. В позе «сперва спасу мир, потом выслушаю маму». Пульт в руке, телевизор работает фоном; глаза остекленевшие — то ли новости смотрит, то ли ждёт момента для вмешательства.
— Ярослав… — Оксана повернулась к нему. — Что ты ей сказал?
Он кашлянул и сделал вид, будто этот кашель сопровождает его всю жизнь.
— Оксан… ну… я просто сказал ей, что тяжело сейчас… проценты растут…
— И что у нас есть квартира? Это ты тоже упомянул? — уточнила она.
Он промолчал, но выражение лица ясно говорило: «А что здесь такого?»
Галина торжественно подняла папку — толстую серую папку со стикерами и распечатками: типичный атрибут тех людей, кто чувствует власть через бумажные документы.
— Всё уже готово. Вот оценка недвижимости. Вот список агентств. У меня есть знакомая риелторша — всё оформим быстро и без лишних разговоров.
Оксана медленно подняла взгляд.
— Без лишних разговоров? Прекрасно. А у меня как раз есть несколько вопросов. Первый: с каких это пор моя квартира стала «семейным активом»? Второй: кто дал вам право планировать мою жизнь?
Галина вспыхнула:
— Ну только не начинай! Ты что думаешь — одна тут живёшь? Ты замужем! Мужчина рядом с тобой! Или семья у тебя только тогда семья, когда зарплату вместе тратите?
Оксана ощутила внутри натянутую до предела нить терпения… ещё чуть-чуть – и она лопнет от напряжения; слова взлетят вверх – к люстре или прямо в экран телевизора.
Она сделала глубокий вдох.
— Галина… давайте честно поговорим. У Ярослава долги потому что он сам их создал. Не потому что случилось несчастье или ребёнок заболел или нам нечего есть… А потому что ваш сын решил поиграть в бизнесмена.
— Он ведь хотел как лучше! — мгновенно откликнулась свекровь так быстро, словно заранее приготовила эту фразу как щит от нападений.
— Все хотят лучшего будущего… Только одни ради этого идут работать… а другие берут кредиты…
Ярослав заёрзал на месте:
— Оксан… ну хватит… Будто я преступник какой-то…
— Нет… ты не преступник… Но ты человек, который врёт самому себе… А теперь хочешь втянуть меня во всё это… Чтобы я тоже делала вид будто всё хорошо…
Галина шагнула ближе; её лицо исказилось от негодования – теперь это было лицо женщины глубоко оскорблённой без всякой причины.
— Да ты вообще понимаешь как разговариваешь?! С мужем своим так говоришь будто он тебе чужой!