Громыхнуло всё в девяносто третьем — именно тогда привычная жизнь треснула по швам. Предприятие, где числился свёкор, остановилось, цеха опустели. Макара, как и сотни других сотрудников, попросту выставили за проходную с вещами.
Артёму в его НИИ тоже перестали вовремя платить — задолжали уже за два месяца. В нашей квартире единственным человеком, приносившим в дом живые, пусть ничем и не подкреплённые, но такие необходимые гривны, оказалась я. Компания, где я трудилась, занималась торговлей металлом, и обороты там были серьёзные — деньги ходили постоянно.
В день выдачи зарплаты пришлось задержаться — сдавали отчётность. Домой я добралась вымотанной до предела, мечтая лишь о горячем душе и подушке. Поворачиваю ключ, открываю дверь — и застываю на пороге.
В прихожей, выстроившись почти строем, будто рыцари на Чудском озере, стояли Лариса и Макар. Чуть поодаль маячил мой супруг, старательно избегая моего взгляда.
— Здравствуй, Ирина, — приторно протянула свекровь, не давая мне даже стянуть пальто. — Мы уже заждались. Ты ведь сегодня зарплату получила?
— Получила, — ответила я, прищурившись и чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна.
— Тогда давай сюда, — Лариса властно вытянула пухлую ладонь.
— В стране сейчас непросто. Отец без работы, Артёму задерживают выплаты. Поэтому отныне весь твой доход до последней гривны будешь передавать мне. Я сама займусь распределением. Завтра собираюсь на рынок — Макару нужно покупать парное мясо, у него на нервной почве гастрит разыгрался.
Она шагнула ближе и почти заглянула в мою сумку. И в этот момент во мне что‑то щёлкнуло. Иллюзии осыпались, больно поранив изнутри.
Я медленно перевела взгляд на женщину, которая два года без тени благодарности пользовалась продуктами, присылаемыми моим отцом; затем — на крепкого свёкра, даже не пытавшегося найти хоть какую‑то подработку; и, наконец, на мужа, упрямо уставившегося в пол.
— Лариса, — произнесла я ровно, без малейшей дрожи в голосе, крепко сжимая ремешок сумки, — по‑моему, вы окончательно перестали понимать границы.
Свекровь отпрянула так, будто я её ударила.
— Что ты сказала?! Да как ты смеешь так разговаривать, девка?! Мы тебя приютили!
— Приютили? — я коротко усмехнулась. — Я отдавала вам девяносто процентов своей зарплаты. Два года вы ели дефицит, который присылал мой отец. И теперь, когда ваш муж устроился на диване, вы решили, что я обязана содержать вас всех?
— Артём! — взвизгнула Лариса, театрально хватаясь за сердце, работавшее у неё точнее швейцарских часов. — Ты слышишь, что эта дрянь несёт?!