— Ты слышишь, что эта дрянь несет?!
Артём выступил вперед, сдвинув брови и стараясь придать себе вид хозяина положения.
— Ирина, ты чего начинаешь? — процедил он сквозь зубы.
— А что такого? Твои деньги — это наши деньги. Отдай маме зарплату, не позорься. Мы ведь одна семья.
Я перевела на него взгляд. Долгий, холодный. Словно смотрела сквозь него.
— Жили, Артём. Жили, — я отступила к двери.
— А теперь послушайте меня внимательно, «приличная семья».
— Моя зарплата останется в моей сумке. За коммуналку и еду я оставлю свою долю за этот месяц на тумбочке. А за парным мясом для Макара пусть сам Макар отправляется — хоть на овощебазу вагоны разгружать.
— Да я тебя на порог больше не пущу! — взвизгнула свекровь.
— Проваливай из моей квартиры! Кому ты нужна, нищенка!
— С превеликим удовольствием, — я скинула туфли, прошла в нашу с Артёмом комнату, достала с антресолей клетчатую сумку-челнок и стала спокойно, почти методично складывать туда свои вещи.
Артём носился вокруг, будто его ошпарили.
— Ирина, ты что, с ума сошла? Куда ты на ночь глядя? Остынь! Извинись перед мамой, ну вспылила — с кем не бывает! Мы же муж и жена!
— Муж и жена — это когда муж стоит за жену горой, а не прячется за маминой юбкой, пока она эту жену обирает, — я дернула молнию, закрывая сумку.
— На развод подам сама. Нас разведут быстро, детей мы, к счастью, в этом дурдоме завести не успели.
Я ушла в тот же вечер. Сняла маленькую, но аккуратную однокомнатную квартиру неподалеку от работы. Было ли трудно? Первые недели — да, непросто и непривычно. Зато потом жизнь будто ускорилась, и перемены посыпались одна за другой.
Когда не нужно тянуть на себе троих взрослых бездельников и ежедневно выслушивать унижения, энергии оказывается предостаточно. Меня повысили до финансового директора, доход вырос в разы. Я обновила гардероб, а затем купила свою первую машину — подержанную, но собственную.
А бывшая родня тем временем с удовольствием трепала мое имя на каждом углу. «Жадная», «расчетливая», «взяли непонятно кого» — фантазия у них работала исправно.
С Ларисой мы столкнулись спустя полтора года. В центральном универмаге. Я выбирала французские духи, а она у соседнего прилавка перебирала дешевую пудру вместе с какой‑то приятельницей.
Заметив меня — в элегантном пальто, с кожаной сумкой, ухоженную и спокойную, — она буквально позеленела. И тут же, нарочито громко, чтобы я точно расслышала, обратилась к своей спутнице:
— Вон, посмотри!