Он давит на меня, уговаривает родить второго ребёнка, который мне совсем не нужен, потому что это только ухудшит положение София… И вообще, по её словам, он не такой уж хороший, а я, как обычно, предаю память её сына. Весь стандартный набор претензий, — с горькой усмешкой говорит Полина.
— Если бы не я, не было бы у тебя этой двухкомнатной квартиры, — заявляет Галина. — А благодарности от тебя никакой не видно. Да и от твоего Ярослав, который, по сути, живёт в моей квартире, тоже ждать нечего. Пришла — и сразу чувствую: мне здесь не рады.
— О какой благодарности вообще речь? — недоумевает Полина. — Ярослав не бездомный, его квартиру мы сдаём и откладываем деньги на своё жильё. И потом, Любовь правильно говорит: в её положении лучше бы помолчать.
Самое тяжёлое, по словам Полина, то, что Галина позволяет себе обсуждать всё это при десятилетней София. Девочка потом пересказывает услышанное маме и Ярослав, тот обижается. Полина устала бесконечно предупреждать, разъяснять и пытаться всех примирить. Порой так и тянет резко оборвать общение с бывшей родственницей.
— Да прекрати ты с ней церемониться, она только травит тебе жизнь, — уверены Любовь и Надя. — Тоже мне, несчастная сиротка, одна-одинёшенька осталась. А характер у этой «овечки» — самый что ни на есть волчий. Изводит и тебя, и собственную София.
Иногда Полина и сама на пределе: её выводит из себя постоянное вмешательство и поток негатива. Но перед глазами всплывает Маркиян, вспоминается, как Галина когда-то выручала, как они поддерживали друг друга… Полина тяжело вздыхает и в последний момент сдерживает резкие слова.
— Всё-таки жалко её, — тихо признаётся она. — У неё ведь больше никого нет.
Галина, похоже, это прекрасно понимает — и потому позволяет себе всё больше.