Лица вокруг были напыщенно-торжественными, словно у провинциальных актеров за секунду до поднятия занавеса.
— Марьяна, — бархатным, нарочито сладким басом произнес Артём, загораживая мне дорогу своим внушительным корпусом. — Придется вас досмотреть. Поступил сигнал. Хищение, так сказать.
— Вот как, Артём? — я приподняла бровь, изображая неподдельное изумление. — Неужели кто-то решился утащить нашу «Докторскую»? Вот это смелость. Я бы ее даже под угрозой не понесла домой.
Стефания позади меня возмущенно фыркнула. По звуку было ясно: она уже мысленно праздновала победу.
— Будьте добры, откройте сумку, — холодно распорядился охранник.
Я равнодушно пожала плечами и расстегнула молнию.
Артём без лишних церемоний запустил внутрь свою широкую ладонь и через мгновение с победным кряхтением извлек наружу… внушительную палку элитной сырокопченой «Брауншвейгской премиум», густо усыпанную белым перцем.
Стефания картинно прижала руки к груди. Богдан медленно покачал головой с видом ветхозаветного пророка, созерцающего гибель Вавилона.
— Ай-ай-ай, Марьяна, — пропела Стефания, и ликования в ее голосе было больше, чем на бразильском карнавале. — А мы-то как заблуждались! Оказывается, вы у нас несунья! И это почти директор по логистике! Какой стыд!
Я перевела взгляд на колбасу. Затем на Стефанию. И снова на колбасу.
— Поразительно, — задумчиво протянула я. — Судя по габаритам этого мясного снаряда, он должен был сам заползти ко мне в сумку, распевая «Марсельезу».
Потом я строго посмотрела на охранника:
— Артём, прошу, не оставляйте на улике отпечатков. Предлагаю пройти к Юрию. И вы все отправитесь со мной как понятые.
В кабинете генерального директора стояла тяжелая, почти удушающая атмосфера — точь-в-точь выездной трибунал.
Юрий сидел пунцовый, шумно дыша и не сводя глаз с колбасы, торжественно уложенной на его стол между бронзовым пресс-папье и графином.
— Ну что, Марьяна… — тяжело выдохнул он. — Не ожидал. Мы тебе доверие, повышение… А ты комбинат родной обкрадываешь?
— Юрий, — немедленно вступил Богдан, делая шаг вперед, — я давно твердил: вся эта ее интеллигентность — маска! Под ней скрывается жадная натура.
— Сегодня колбаса, а завтра вагонами продукцию налево отправит! Мы со Стефанией давно замечали странности…
— Именно! — горячо подхватила Стефания, промакивая совершенно сухие глаза платком. Свою огромную сумку из кожзама она сжимала на коленях обеими руками, словно спасательный круг. — У нее даже взгляд какой-то бегающий. Слишком умной себя мнит, книжки читает, а по сути — воровка! Требую увольнения по статье!
Я стояла у окна, скрестив руки, и с неподдельным удовольствием наблюдала за этим погорелым спектаклем.
— Вы закончили, господа присяжные? — вежливо осведомилась я, когда поток обвинений иссяк. — Тогда позвольте и мне сказать пару слов.
С этими словами я направилась к столу, намереваясь лично разобраться с главным вещественным доказательством.