— Мам, до вечера перекинь двадцать четыре тысячи гривен на карту Валерии, — голос Андрея звучал так спокойно и обыденно, будто он просил подвинуть ему солонку за ужином. В этой будничности проскальзывало лишь легкое раздражение: мол, чего тут вообще обсуждать.
Татьяна Павловна застыла с чашкой давно остывшего чая в руке. Она сидела на кухне своей небольшой двухкомнатной квартиры, прижимая смартфон плечом к уху. Руки у нее были заняты: она как раз пыталась пришить к старому осеннему пальто оторвавшуюся пуговицу.
— Двадцать четыре тысячи? — медленно переспросила она и положила иголку на клеенку. — Андрей, у меня зарплата только через неделю. И я, между прочим, собиралась купить новый матрас. Спина уже совсем не выдерживает.
— Мам, ну какой еще матрас? — в трубке раздался тяжелый вздох человека, вынужденного объяснять очевидное. — Валерии нужен пуховик. В бутике сейчас огромные скидки, бренд закрывает продажи. Если сегодня не забрать, завтра его уже не будет. У нас на картах пусто, а до аванса еще далеко. Ты же главный бухгалтер, неужели у тебя нет никаких запасов? Сними со вклада, потом отдадим. Наверное.
Она на секунду прикрыла глаза. Это «наверное» больно кольнуло слух своей наглой откровенностью. Татьяна Павловна слишком хорошо знала цену подобным обещаниям. За последние три года ни одна сумма, которую сын брал «буквально до зарплаты», обратно на ее счет так и не вернулась.
— Андрей, вклад я трогать не стану. Если снять сейчас, потеряются проценты, — произнесла она ровно, глядя на потертые рукава своего пальто. — У вас есть собственные доходы. Вы взрослые люди.
— Ну вот, началось, — раздраженно бросил он. — Для единственного сына жалко, так бы сразу и сказала. Мы ведь семья, родные должны помогать друг другу. Ладно, не надо ничего переводить. Валерия походит в старой куртке и померзнет. Зато твои проценты останутся целыми.
Связь оборвалась. Андрей, как всегда, воспользовался своим любимым приемом: сначала упрекнуть, потом демонстративно обидеться и оставить мать один на один с чувством вины.
Татьяна Павловна медленно убрала телефон в карман домашнего халата. Чай в чашке окончательно остыл и затянулся мутноватой пленкой. В квартире стало особенно тихо; только старенький холодильник гудел ровно и устало. Она подошла к окну, за которым серый осенний город жил своей суетливой жизнью, и надолго замерла.
Материнское сердце, как обычно, предательски заныло. В голове одна за другой появлялись мысли: может, и правда надо помочь? Валерия — молодая, эффектная женщина, ей хочется хорошо выглядеть, красиво одеваться. А она, Татьяна, человек другого поколения, привыкла обходиться малым. Подумаешь, еще немного поспит на старом продавленном матрасе.
С этими сомнениями она вернулась к столу, взяла смартфон и открыла банковское приложение. Палец уже потянулся к разделу переводов, но взгляд случайно упал на вкладку с историей операций. Татьяна Павловна нажала на нее и выбрала фильтр по дополнительной карте.
Эту карту она оформила на имя сына пять лет назад, когда он заканчивал институт. Тогда решение казалось ей разумным и даже необходимым: у мальчика всегда должны быть деньги на обед, проезд или какую-нибудь внезапную мелочь. Она пополняла основной счет, а Андрей расходовал средства в пределах установленного лимита.
Потом учеба осталась позади, сын устроился на работу, женился на Валерии, однако привычка расплачиваться маминой картой никуда не делась. Лимиты постепенно увеличивались, а объяснения становились все убедительнее: сначала деньги понадобились на ремонт съемной квартиры, затем — на обслуживание машины, потом — на отпуск, который они называли совершенно необходимым для молодой семьи.