Галина разливала чай по изящным чашкам из фарфора, доставшимся ей в наследство от бабушки. За столом собрались её взрослые дети — 32-летняя Оксана и 30-летний Леонид. Оксана нервно теребила салфетку, а Леонид постукивал пальцами по экрану телефона, отбивая какой-то ритм. В комнате витал аромат яблочного пирога, вперемешку с напряжённой тишиной, густой и вязкой, словно туман.
На скатерти, рядом с банкой варенья, лежало свидетельство о рождении — будто нарочно оставленное на видном месте. Имя: «Матвей». Родители: Николай и Галина.
— Ну что вы молчите? Как будто язык проглотили! — не выдержала Галина и поставила чашку перед дочерью. — Уже неделя прошла. Нельзя же вечно делать вид, что ничего не произошло.
— Произошло-то оно произошло… — буркнула Оксана, отодвигая чашку и бросая взгляд на бумагу. — Но мне до сих пор кажется, что это какой-то кошмарный сон. Тебе ведь уже пятьдесят один, мама. Папе — шестьдесят. Вам действительно нужны эти пеленки и бессонные ночи? Ты вообще понимаешь, что подумают люди?
— Люди скажут: у Николая и Галины родился сын, — спокойно произнёс вошедший в кухню Николай тем самым тоном, который ещё в их детстве заставлял замолкать даже самые бурные споры. В руках он держал пустую сумку-конверт с больничным запахом стерильности. — Его зовут Матвей. Сейчас он спит. Но вы можете его увидеть… если надумаете.
— Сын… — процедил Леонид сквозь зубы, наконец отрываясь от телефона. — Любопытно… А как же наша с Оксаной дача под Вишневым? Вы ведь обещали помочь её достроить! Теперь все средства пойдут на него? Или вы уже переписали завещание на имя… нового наследника?
В кухне повисла ледяная тишина. Галина судорожно вцепилась в спинку стула — именно этого она опасалась больше всего.