Часть 2. ГЛАВНОЕ НАСЛЕДСТВО НЕ В БУМАГАХ
Решающий момент наступил вечером, когда Галина, доведённая до слёз молчаливыми упрёками в семейном чате, не выдержала.
Она записала всего одно голосовое сообщение. Её интонация звучала устало, но в ней чувствовалась решимость.
— Я не собираюсь оправдываться. Ваш брат — не ошибка. Он — дар судьбы. Последняя настоящая любовь в нашей жизни. Мы не требуем от вас заботы о нём или материальной помощи. Мы лишь хотим, чтобы вы его приняли. Но вижу, что пока это невозможно для вас. Поэтому запомните: да, мы изменили завещание. Всё наше имущество — квартира, дача и накопления — будет поделено на две равные части. А третья доля — самая весомая — останется в фонде до совершеннолетия Матвея. Если с нами что-то случится раньше времени, опекуном станет моя сестра Надя, а не вы. Мы всё предусмотрели заранее. Возможно, сейчас вы испытываете к нам ещё больше злости — это ваше право. Но если вы продолжите вести себя так же, мы продадим всё имущество и переедем в тот самый дом за городом, где спокойно проживём остаток жизни с Матвеем на руках — ребёнком, который, надеюсь, никогда не увидит в своих тёте и дяде угрозу или врагов. Решение за вами. Мы с папой устали бороться и хотим просто воспитывать вашего брата.
Повисла тишина — такая плотная и глухая, какой не было со дня той страшной новости. Два взрослых человека вдруг увидели себя со стороны: уже не как обиженные дети семьи, а как жадные и ожесточённые люди, готовые воевать даже с младенцем.
Через трое суток раздался звонок в дверь. На пороге стояла Оксана — без букета цветов или подарков в руках; только с потухшим взглядом и тенью под глазами.
— Можно войти? — тихо спросила она.
Она прошла туда, где Галина кормила Матвея грудью. Некоторое время молча наблюдала за тем, как крошечная ладошка малыша крепко держит мамин палец.
— Он… на папу похож… — наконец произнесла Оксана едва слышно. — Нос у него такой же…