Она выключила телефон.
В этот момент зазвонил домашний — она не взяла трубку.
Следующие три недели были наполнены борьбой.
Дочери приходили по очереди и вместе, уговаривали, плакали, угрожали: — Отдадим тебя в дом престарелых! — Внуки забудут тебя! — Ты для нас больше не мать!
Тамара Ивановна молчала и собирала необходимые документы.
Виза пришла спустя две недели — мультивиза сроком на полгода.
В анкете она указала, что едет к друзьям.
Друзей у неё не было, но кто это проверит?
Сосед Иванович обрадовался поводу продажи дачи: — Тамара Ивановна, я давно жду! 800 тысяч, как договаривались? — 850. — Ладно, 850.
Когда будем оформлять? — Как можно скорее.
Деньги за дачу она получила за три дня до отъезда.
Вместе с выигрышем и сбережениями — почти полтора миллиона.
На такую сумму в Италии можно прожить год, если вести скромный образ жизни.
А к излишествам она никогда не привыкала.
Подруга Галя поддерживала меня: — Ты поступаешь правильно!
Я бы тоже так сделала… Но муж не отпустит.
А ты молодец, свободная женщина! — «Ещё не поздно стать свободной», — ответила Тамара Ивановна.
Вечером перед отъездом пришли обе дочери.
Последняя попытка. — Мама, — начала Ольга. — Мы тут подумали.
Может, найдём компромисс?
Съезди на две недели и вернись.
Мы не против, чтобы ты отдохнула… — Я уезжаю не на две недели. — На сколько? — испуганно спросила Наташа. — Не знаю.
На месяц, два, полгода.
На сколько захочу. — Мама, а мы?
А дети?
Тамара Ивановна взглянула на дочерей.
Красивые, успешные женщины.
У обеих высшее образование, хорошая работа, мужья, квартиры.
Всё, чего она не смогла дать им в девяностые, они добились сами.
Она гордилась ими.
Но… — Вы взрослые люди.
Справитесь.
Наймёте няню, договоритесь с мужьями, составите графики.
Я больше так не могу.
Не хочу.
Простите, но я тоже человек.
И времени у меня осталось не так много. — Мам, не говори так! — заплакала Наташа. — А что?
Это правда.
Мне семьдесят.
Может, ещё десять лет, может, пять, может, год.
Я хочу прожить эти годы для себя.
Хотя бы немного для себя.
Ольга молчала, потом сказала: — Знаешь, мам… Может, ты и права.
Мы просто привыкли, что ты всегда рядом, всегда поможешь… — Я помогала тридцать лет.
Теперь помогайте вы.
Друг другу, себе, своим детям.
Без меня.
Дочери ушли поздно, обе плакали, но уже не злились.
Скорее были растеряны.
Как будто впервые увидели в матери человека, а не функцию.
В день отъезда Тамара Ивановна встала в пять утра.
Она оглядела свою квартиру — чистую, уютную, пустую.
Как и вся её жизнь до сегодняшнего момента.
Чемодан был небольшой: несколько платьев, удобная обувь, лекарства, старая тетрадь с итальянскими фразами, фотография Сергея (он бы удивился, но, возможно, обрадовался за неё).
Вызвала такси.
Молодой водитель помог с чемоданом. — В аэропорт?
Командировка? — Нет, — улыбнулась Тамара Ивановна. — Мечта. — Здорово!
И куда ведёт мечта? — В Италию.
Трускавец, Свалява, Каролино-Бугаз. — Вау!
С турфирмой? — Одна.
Сама по себе.
Парень посвистел: — Смелая ты, бабушка! — Не смелая.
Просто пришло время.
В аэропорту она зарегистрировалась и села в зале ожидания.
Телефон разрывался звонками, но она отключила звук.
Просмотрела сообщения: Ольга: «Мама, прости нас.
Счастливого пути.
Напиши, как доберёшься».
Наташа: «Мамочка, мы тебя любим.
Береги себя».
Денис: «Бабушка, привези магнитик!» Катя: «Бабушка, сфотографируй Колизей!» Ваня: (голосовое сообщение) «Баба Галя, я тебя люблю!
Возвращайся!» По щекам потекли слёзы.
Она любила их всех, очень любила.
Но любить — не значит растворяться.
Любить — не значит исчезать.
Рядом села пожилая пара, говорившая по-итальянски.
Тамара Ивановна прислушалась — почти всё понимала.
Удивительно, что спустя столько лет язык не забылся. — Синьора, — обратился к ней итальянец. — Вы понимаете по-итальянски? — Немного, — ответила она и добавила: — Учусь. — О, замечательно!
Вы в Италию?
Туризм? — Нет, — задумалась Тамара Ивановна. — Я еду жить.
Хотя бы попытаться пожить. — Жить?
У вас там есть родственники? — Нет.
Но у меня есть там мечта.
Старая мечта, которая ждала своего часа пятьдесят лет.
Итальянцы переглянулись и улыбнулись. — Красавица! — сказала женщина. — Италия любит смелых.
Удачи вам! — Спасибо.
Объявили посадку.
Тамара Ивановна поднялась, взяла сумку.
В кармане лежал выигрышный билет — она сохранила его на память.
Билет в новую жизнь.
Или хотя бы в попытку начать всё заново.
В самолёте она сидела у окна и смотрела на удаляющийся Первомайск.
Там остались дочери, внуки, привычный мир.
А впереди — неизвестность.
Страшно?
Да.
Но оставаться было страшнее.
Сосед по креслу, мужчина средних лет, заметил её волнение. — Летите впервые? — В Италию — да. — Отдых? — Нет.
Жизнь.
Новая жизнь.
Он удивлённо приподнял брови, но молчал.
Трускавец встретил Тамару Ивановну дождём.
Она стояла у выхода из аэропорта с чемоданом, не зная, куда идти.
Отель забронировала всего на три ночи — дальше планировала найти что-то подешевле и на длительный срок.
На ресепшене молодая итальянка спросила по-английски: — Вы впервые в Трускавце? — Да, — ответила Тамара Ивановна по-итальянски. — Но я мечтала об этом всю жизнь.
Девушка улыбнулась: — О, вы говорите по-итальянски!
Добро пожаловать домой!
Домой.
Странно слышать это в чужой стране.
Но почему-то это звучало правильно.
В номере она села на кровать и взяла телефон.
Написала дочерям: «Долетела хорошо.
Всё в порядке.
Люблю вас».
Ответы пришли мгновенно: Ольга: «Мам, береги себя!
Ваня уже спрашивает, когда ты вернёшься».
Наташа: «Мамочка, отдыхай!
Ты это заслужила!» Она улыбнулась.
Возможно, ещё не всё потеряно.
Возможно, они научатся жить без неё, а она — жить для себя.
А потом, когда-нибудь, они снова увидятся.
Уже другими.
Свободными друг от друга и потому по-настоящему близкими.
На следующее утро Тамара Ивановна вышла на улицу.
Трускавец казался огромным, шумным и непонятным.
Она села в первом попавшемся кафе и заказала капучино (тридцать лет мечтала насладиться капучино в Трускавце!).
За соседним столиком сидела женщина примерно её возраста с планшетом и блокнотом. — Извините, — обратилась к ней Тамара Ивановна по-итальянски. — Вы не подскажете, где можно снять недорогую комнату на длительный срок?
Женщина подняла взгляд и улыбнулась: — О, вы не итальянка?
Акцент… русский? — Да, русская. — Надолго в Трускавце? — Не знаю.
Может, на месяц, может, на полгода.
Как получится. — Понимаю.
Я сама приехала из Берегово пять лет назад.
На две недели.
Осталась навсегда.
Меня зовут Елена. — Галина. — Галина, у меня есть подруга, она сдает комнату.