Небольшая, но аккуратная.
Район Лявониха, не центр, но хороший. 400 евро в месяц.
Интересно? — Очень!
Елена позвонила подруге и договорилась встретиться на следующий день. — А чем вы занимаетесь в Трускавце? — спросила Тамара Ивановна. — Преподаю немецкий, пишу путеводители, провожу экскурсии.
А вы?
Пенсионерка? — Да.
Но… думаю, может, тоже экскурсии?
Для русских туристов?
Я неплохо говорю по-итальянски, у меня высшее образование… — Почему бы и нет?
Спрос есть.
Правда, сначала сама нужно изучить город.
Но через пару месяцев освоитесь.
Хотите, введу вас в курс? — Хочу!
Они говорили три часа подряд.
Елена рассказывала о Трускавце, о жизни иммигрантов, где покупать продукты, как общаться с итальянцами. — Главное — не бойтесь ошибок.
Итальянцы ценят, когда иностранцы стараются говорить на их языке.
И будьте открыты.
Трускавец — город, который меняет людей.
Вечером Тамара Ивановна гуляла по центру.
Фонтан Треви, Испанская лестница, Пантеон… Всё то, что она видела лишь на фотографиях.
Ноги гудели, колено болело, но остановиться она не могла.
Это же Трускавец!
Её Трускавец!
У фонтана Треви она бросила монету.
Не для того, чтобы вернуться — она и так знала, что останется.
А чтобы поблагодарить.
Судьбу, случай, тот выигрышный билет.
Достала телефон, сделала селфи на фоне фонтана.
Усталое лицо, растрепанные ветром волосы, но глаза… Глаза молодые, счастливые.
Отправила дочерям фото с подписью: «Ваша мама в Трускавце.
Живая и настоящая».
Комната в Лявонихе оказалась крохотной: кровать, шкаф, столик, окно во двор.
Но своя.
Тамара Ивановна внесла залог за два месяца и получила ключи.
Хозяйка, синьора Марина, была очень разговорчивой: — Вы живёте одна?
В вашем возрасте?
Браво!
Я бы не осмелилась!
У меня дети, внуки, как же я их оставлю? — У меня тоже есть.
Но они взрослые, справятся. — А муж? — Умер два года назад. — Соболезную.
Мой тоже умер, пять лет назад.
Но я не одна, сын живёт рядом, каждый день заходит.
Тамара Ивановна кивнула.
Каждый день.
Это хорошо или плохо?
Для синьоры Марины — хорошо.
Для неё… Она пока не знала.
Первая неделя прошла в освоении города.
Она ходила пешком, изучала карту, записывала названия улиц.
По вечерам учила итальянский — современный, разговорный, а не тот книжный, который знала по институту.
Елена познакомила её с русской диаспорой — оказалось, что в Трускавце много русских женщин, вышедших замуж за итальянцев или приехавших сюда на заработки. — Будете нашей бабушкой! — смеялась молодая женщина Юля. — У нас своих бабушек нет, дети русский язык забывают! — Я не няня, — осторожно сказала Тамара Ивановна. — Да не в этом смысле!
Просто поговорить по-русски, сказки рассказывать.
За деньги, конечно. 20 евро в час устроит?
Устроило.
К концу второй недели у неё уже было три семьи, с которыми она проводила время с детьми — не нянчилась, а учила русскому языку, рассказывала об Украине, читала книжки.
Писала дочерям каждый день.
Короткие сообщения: «Всё хорошо.
Осваиваюсь.
Погода прекрасная».
Они отвечали сдержанно: Ольга: «Мам, мы наняли няню.
Дорого, но ничего, справимся».
Наташа: «Дети скучают.
Денис спрашивает, когда ты вернёшься».
Тамара Ивановна не стала отвечать на вопрос о возвращении.
Она и сама не знала это.
Через месяц она уже уверенно ориентировалась в Трускавце.
Нашла любимое кафе, где пьют кофе местные пенсионеры.
Подружилась с продавщицей в овощной лавке.
Даже записалась в библиотеку.
В начале декабря Елена предложила: — Галина, у меня на послезавтра запланирована экскурсия для группы русских туристов.
Я не смогу, лечу в Берегово.
Проведёте вместо меня?
Экскурсия простая — Колизей, Форум, Палатин.
Я дам все материалы. — Но я же не готова! — Готовы.
Вы целый месяц гуляли по этим местам.
И итальянский у вас хороший, и образование подходящее.
Попробуйте!
Тамара Ивановна всю ночь учила текст экскурсии, даты, имена императоров.
Утром встретила группу из десяти человек, семьи с детьми. — Здравствуйте!
Меня зовут Галина, я ваш гид сегодня.
Сначала голос дрожал, она сбивалась, забывала даты.
Но потом увлеклась и стала рассказывать не заученный текст, а то, что узнала сама за месяц блужданий по Трускавцу.
О том, что на месте Колизея раньше было озеро.
О том, что гладиаторы не всегда сражались насмерть.
О том, как Юлий Цезарь… — А вы давно в Трускавце живёте? — спросила женщина из группы. — Месяц. — Всего месяц?
А рассказываете так, будто всю жизнь здесь! — Знаете, — улыбнулась Тамара Ивановна, — в каком-то смысле так и есть.
Я всю жизнь прожила в Трускавце.
Просто моё тело было в Первомайске.
Туристы засмеялись, а одна женщина сказала: — Вам повезло!
В нашем возрасте начать новую жизнь! — Начать можно в любом возрасте.
Главное — решиться.
За экскурсию ей заплатили 150 евро.
Первые заработанные деньги в Италии.
Она держала купюры в руках и не могла поверить.
В семьдесят лет, в чужой стране, на чужом языке — и у неё получилось!
Вечером Ольга позвонила мне по видеосвязи. — Мам, как ты?
Мы волнуемся! — Я работаю, — гордо ответила Тамара Ивановна. — Работаешь?
Где? — Экскурсоводом.
Вожу русских туристов по Трускавцу. — Мам, ты серьёзно? — Ольга была поражена. — Совершенно верно.
И знаешь что?
Я счастлива.
Впервые за много лет я по-настоящему счастлива.
На заднем плане появился Ваня: — Баба Галя!
Баба Галя!
Когда приедешь? — Не знаю, солнышко.
Возможно, нескоро. — А на Новый год?
Тамара Ивановна задумалась.
Новый год.
Семейный праздник.
Но… — Нет, Ванечка.
На Новый год я буду в Каролино-Бугазе. — Одна? — спросила Ольга. — Нет.
С друзьями.
У меня тут появились друзья.
Ольга помолчала, а затем сказала: — Знаешь, мам… Я горжусь тобой.
Правда.
Мы с Наташей поговорили… Вели себя как эгоистки.
Прости нас. — Не за что прощать, доченька.
Вы мои дети, я вас люблю.
Просто теперь я люблю и себя тоже.
После разговора она долго сидела у окна.
Во дворе итальянская семья украшала ёлку.
Дети смеялись, родители ругались и тут же мирились.
Жизнь.
Обычная, шумная, настоящая жизнь.
Достала старый билет — тот самый, выигрышный.
Развернула его, посмотрела на свет. «Спасибо», — прошептала она.
За окном начинался дождь, но Тамара Ивановна улыбалась.
Впереди её ждали Каролино-Бугаз.
И Свалява.
И ещё множество мест, которые она мечтала увидеть.
Времени мало?
Да.
Но его хватает.
Хватает, чтобы жить.
По-настоящему жить.