Надежда тогда ничего не ответила. За годы она привыкла глотать лишние слова — это стало почти автоматической реакцией.
Потом случилось ещё несколько встреч. А на Новый год Дарина с Богданом отправились к его родителям, и Ирина впервые за восемнадцать лет осталась одна в новогоднюю ночь — без дочери.
Она не сетовала. Нарезала себе оливье, включила старый фильм и уже к одиннадцати отправилась спать. В полночь Дарина позвонила — чуть смущённо спросила: «Ты как?» Ирина ответила: «Всё хорошо». И это, в общем-то, было недалеко от истины.
Восьмого марта Богдан привёз Ирине белые хризантемы и отдельно прислал короткое сообщение: «С праздником». Лариса, как пересказывала Дарина, удивилась: «Зачем ты ей везёшь, она же не твоя мать». Богдан спокойно пояснил, что это мама его будущей жены — и этого достаточно. Лариса умолкла. Но выводы для себя сделала.
Такие люди ничего не оставляют без памяти.
К свадьбе готовились два месяца. Лариса быстро и твёрдо перехватила руководство: именно она выбрала ресторан, согласовывала меню и вела переговоры со свадебным координатором.
Дарина пыталась вставить свои предложения, однако Лариса говорила так, что любое несогласие звучало как детская прихоть.
— Мы с Ярославом всё оплачиваем, — однажды объяснила она Дарине по телефону. — Значит, и решения принимаем мы.
Ирина предложила поделить расходы. В ответ Лариса сухо произнесла:
— Не стоит, у нас всё под контролем.
Слово «контроль» в её устах звучало особенно весомо.
Ирина попробовала ещё раз — написала Богдану, что готова взять на себя цветы и оформление столов. Ответ пришёл только на следующий день: «Мама уже договорилась с флористом, не переживай».
Не переживай.
Ирина положила телефон и долго смотрела в экран, не различая цифр в открытой смете.
Она не вмешивалась. Лишь спрашивала Дарину: нравится ли ресторан? Нравится. Платье? Очень. Ну и прекрасно. Из‑за торта она уж точно не станет устраивать сцену.
Но однажды вечером Дарина позвонила и заговорила быстро, сбиваясь, словно долго держалась и наконец позволила себе выдохнуть:
— Мам, она вообще не интересуется, чего я хочу. Я сказала, что хочу живую музыку — уже заказан диджей. Хотела небольшой торт — привезут трёхъярусный. Я сказала…
— Дарина, — мягко остановила её Ирина. — Это всего один день.
— Что?
— Свадьба — один день. А брак — всё остальное. Не трать силы на торт.
Дарина помолчала.
— Ты всегда так, — произнесла она наконец. — Я жалуюсь, а ты сразу к сути.
— Знаю, — тихо ответила Ирина. — Прости.
Они рассмеялись — устало, но искренне.
За неделю до торжества Дарина прислала схему рассадки. Ирина открыла файл, стала искать своё имя — и нашла не сразу. Пришлось просмотреть список дважды.
Стол номер семь. В самом конце зала. Рядом с тётей жениха из Днепр, которую в семье называли «Марта, она сама по себе».
Центральный стол предназначался для молодых, родителей жениха и крёстных. Для матери невесты — седьмой.
Ирина смотрела на схему, затем закрыла файл. Через минуту открыла снова — вдруг показалось? Нет, всё верно.
Она набрала Дарину.
— Дарина, ты видела рассадку?
— Да, мам, а что?
— Я за седьмым столом.
Пауза.
— Мам, там хорошее место, у окна…
— Это самый дальний стол, Дарина.
— Мама, ну не начинай, пожалуйста. Лариса сама всё расставляла, я сейчас не хочу с ней спорить из‑за…
— Из‑за меня, — спокойно закончила Ирина.
Дарина замолчала.
— Я понимаю, ты устала, — ровным голосом продолжила Ирина. — Я не требую скандала. Просто хочу, чтобы ты знала: я это вижу.
— Мам…
— Всё, — мягко сказала Ирина. — Увидимся в субботу.
Она убрала телефон. За окном моросил апрельский дождь — мелкий, бесцветный. Ирина думала не о справедливости и не об обиде — на это сейчас не хватало сил.
Ей было ясно: Лариса сделала это намеренно, без всякой случайности. И это многое говорило — не о ней самой, а о той, кто так поступает.
Суббота оказалась тёплой. Ирина проснулась в семь, хотя спешить было некуда. Сварила гречку, поела без аппетита. Достала голубое строгое платье с тонким поясом — купила его два месяца назад, когда ещё верила, что всё сложится иначе. Надела, посмотрела на себя в зеркало.
Нормально, — сказала она вслух. — Вполне.
Такси заказала заранее и приехала за сорок минут до начала. Ресторан выглядел достойно: высокие потолки, у входа — живые орхидеи, столы накрыты белыми скатертями. Дарина стояла у дверей — в простом белом платье, почти без украшений, только в жемчужных серьгах, которые Ирина подарила ей на двадцатилетие.
Они обнялись.
— Ты такая красивая, — прошептала Ирина.
— Ты тоже, — ответила Дарина, и в её голосе прозвучала тень вины.
Ирина не стала за это цепляться.
Гости постепенно заполняли зал. Лариса вошла вместе с Ярославом — уверенно, с видом хозяйки. Окинула помещение внимательным взглядом, поправила что‑то на центральном столе. Заметив Ирину, коротко кивнула, но подходить не стала.
Ирина нашла свой стол — действительно у окна, только вот у самого края зала.