Ирина отыскала своё место — да, у окна, только стекло выходило во двор с припаркованными машинами и аккуратно закрытыми мусорными баками. Марта уже была на месте: листала что-то в телефоне и даже не подняла головы для приветствия. Напротив расположилась пожилая пара, чьих имён Ирина так и не услышала за весь вечер.
Она опустилась на стул, коснулась бокала с водой, но тут же вернула его на место. Её взгляд скользнул к центральному столу.
Лариса устроилась между супругом и его пожилой матерью — спина прямая, бордовый костюм безупречен, волосы стянуты так туго, будто эта строгость удерживала её от лишних чувств. Ярослав наклонился к ней и что-то прошептал; она едва заметно улыбнулась, продолжая смотреть в зал.
И в этот момент их глаза встретились.
Лариса задержала взгляд на Ирине — всего на мгновение. Затем спокойно отвернулась.
Сомнений не осталось: всё продумано заранее. Ирина поняла это ещё при виде плана рассадки, хотя тогда пыталась убедить себя, что ошибается. Теперь иллюзий не осталось.
Какая же это мелочность, — мелькнуло у неё. — Какая утомительная мелочность.
Ведущий начал вечер привычными словами о том, как две семьи становятся одной, о прочном доме и верности традициям. Затем выступил Ярослав. Коротко, уверенно, сдержанно. Он назвал Дарину «прекрасной девушкой» — ни разу не произнёс её имени, но в голосе звучало искреннее тепло.
Следующей поднялась Лариса. Взяв бокал с соком, она заговорила о сыне — о том, как растила его, как гордится им, как счастлива, что у него теперь своя семья. О Дарине сказала всего одну фразу: «Надеемся, что она будет достойна нашего Богдана».
В зале послышался смех — видимо, слова приняли за шутку.
Ирина не улыбнулась.
Она смотрела на Ларису и думала о том, как для этой женщины важно, чтобы каждая деталь стояла на своём месте: ресторан, цветы, гости — всё под контролем. Любой, кто выходит за рамки её схемы, становится лишним. Ирина оказалась «лишней» с самого начала — просто потому, что позволяла себе говорить о том, в чём разбиралась.
Потом молодые вышли на танец. Затем фотограф стал расставлять гостей по углам зала для снимков. Подали горячее — куриное филе с овощами, вполне достойное. Неожиданно Марта разговорилась. Ирина слушала, изредка отвечала, понемногу ела. Время тянулось.
Как выяснилось, Марта и сама не испытывала восторга по поводу Ларисы.
— Она всегда такая, — негромко заметила она, поддевая вилкой кусочек курицы. — Всё должно быть по её правилам. Ярослав её побаивается, Богдан тоже. Просто не показывают.
Ирина промолчала. Не из-за отсутствия мыслей — просто не считала нужным вступать в этот разговор.
Где-то между горячим и тортом к их столу подошёл Ярослав. Один. Он сел рядом с Ириной на свободный стул — тот самый, что весь вечер пустовал.
— Ирина, — тихо произнёс он. — Мне нужно вам кое-что сказать.
Она повернулась к нему.
— Простите за рассадку. Это и моя недоработка. Я должен был проследить.
Ирина внимательно посмотрела на него. Мужчина в возрасте, крупный, явно привыкший к тому, что его слушают беспрекословно. И всё же сейчас он сидел здесь, у дальнего стола, и говорил это ей.
— Я понимаю, — спокойно ответила она.
Он чуть покачал головой — словно спорил не с ней, а с собой.
— Вряд ли. Но всё же надеюсь, что вечер для вас не будет испорчен.
Поднявшись, он вернулся к своему месту. Ирина проводила его взглядом, затем снова взялась за вилку.
Торт внесли около половины девятого — высокий, трёхъярусный, белоснежный. Гости зааплодировали, кто-то даже свистнул.
Ведущий объявил:
— А теперь слово — маме невесты!
Ирина этого не ожидала. Речь она не готовила — её никто не предупреждал. Медленно поднявшись, она поправила платье и заметила, что Лариса смотрит на неё с лёгкой улыбкой — той самой, в которой прячется ожидание чужой неловкости.
Ирина взяла свой бокал, сделала пару шагов вперёд, чтобы её было лучше слышно.
На секунду она замолчала.
Не потому, что растерялась. В этот краткий миг она увидела Дарину — напряжённую, почти умоляющую взглядом: только без лишнего, мам. Увидела Богдана — он смотрел так, будто готовился подхватить что-то падающее. И Ларису, чья улыбка стала шире.
Ну что ж, — сказала себе Ирина. — Пусть так.
— Дарина, — начала она. — Я воспитала тебя человеком, который знает себе цену.
Небольшая пауза.
— Богдан. Ты взял мою дочь за руку. А значит — принял и её прямоту, и её характер. И меня тоже, если уж говорить честно. Надеюсь, ты это понимаешь.
Ещё короткая пауза. Ирина не смотрела на Ларису — только на Дарину.
— Желаю вам жить так, чтобы вам никогда не пришлось стыдиться собственных решений. В этом и есть счастье. Остальное приложится.
Аплодисменты прозвучали искренне, без натянутой вежливости. Дарина не сводила глаз с матери.
Затем она поднялась из-за центрального стола, взяла свой бокал с соком и, не торопясь, прошла через зал. Остановившись рядом с матерью, сказала:
— Я хочу сидеть здесь.
Сказано было негромко, но как раз в этот момент музыка стихла — и её услышали все.