— И теперь его беды должен оплачивать мой дом? — Наталья произнесла это тихо, но каждое слово прозвучало отчётливо.
— Наш дом, — резко поправил Андрей.
— Нет, Андрей. Именно в эту минуту я впервые за пять лет называю вещи своими именами: это моя квартира.
Он резко обернулся, будто она ударила его.
— Вот, значит, какая ты на самом деле.
— Какая?
— Все эти годы твердила: «мы», «семья», «наш дом». А стоило моей матери оказаться в трудном положении — сразу вспомнила про бумаги и собственность.
Наталья ощутила, как внутри что-то болезненно провалилось, словно оборвалась натянутая нить.
— А ты про бумаги не думал, когда вместе с матерью уже решал, кому какая комната достанется?
Андрей промолчал.
Наутро, ровно в восемь, раздался звонок от Галины Сергеевны.
— Наташенька, я всё обдумала. Переезжаю в субботу.
— Мы такого решения не принимали.
— Андрей принял.
— Андрей не владелец этой квартиры.
В трубке на несколько секунд повисла пустая тишина. Потом голос свекрови стал ледяным.
— Я тридцать пять лет поднимала сына не для того, чтобы какая-то женщина объясняла мне, могу я быть рядом с ним или нет.
— Быть рядом с ним вы можете. Жить у меня — нет.
— Ещё посмотрим.
Свекровь отключилась.
Наталья долго оставалась у окна, не двигаясь. В чашке на столе остывал кофе. За стеной гремели соседи, а во дворе дворник сгребал мокрую листву в тяжёлую тёмную кучу. Вокруг будто ничего не изменилось, но квартира, которая всегда казалась её крепостью, внезапно перестала быть безопасной.
Вечером Андрей пришёл домой с большим объёмным пакетом.
— Что там? — спросила Наталья.
— Постельное бельё. Для мамы.
— Я уже сказала: она сюда не переедет.
— А я сказал, что переедет.
Наталья медленно подняла на него глаза.
— Ты это сейчас серьёзно говоришь?
— Более чем. Ей идти некуда.
— Она сама продала свою квартиру.
— Ради того, чтобы выручить сына!
— И теперь другой сын обязан отдать ей комнату своей жены?
— Не переворачивай всё с ног на голову.
— А что именно я переворачиваю?
Андрей с такой силой ударил ладонью по столешнице, что подпрыгнула сахарница.
— Довольно! Мне надоел твой эгоизм!
Наталья побледнела, но назад не отступила.
— А мне надоело быть последней, у кого спрашивают мнение, когда речь идёт о моём собственном доме.
Два следующих дня они почти не разговаривали. Андрей нарочито устраивался спать в гостиной, а Наталья лежала в спальне и слушала, как монотонно тикают часы. В памяти всплывали детали, на которые раньше она не обращала внимания: несколько месяцев назад муж вдруг спросил, где хранятся документы на квартиру; потом как-то невзначай поинтересовался, можно ли оформить долю на супруга; а Галина Сергеевна однажды неожиданно попросила показать квитанции за коммунальные услуги.
Теперь все эти мелочи складывались в тревожную, неприятную картину.
В пятницу после работы Наталья заехала к своей давней знакомой Екатерине, юристу. Рассказала всё подряд, ничего не приукрашивая и не скрывая.
Екатерина слушала внимательно и какое-то время молчала.
— Наталья, квартиру ты получила ещё до брака?
— Да.
— В документах собственник только ты?
— Только я.
— Мужу ничего не дарила, долю не оформляла?
— Нет.
— Тогда распоряжаться жильём без твоего согласия он не имеет права. Но меня настораживает другое. Почему они ведут себя так, будто уже всё решили?
Наталья задумалась.
— Не знаю.
— Проверь документы. Найди их.
Вернувшись домой, она сразу открыла шкаф.
Папка всегда лежала наверху, на полке.
Теперь её там не оказалось.
Наталья перебрала вещи два раза. Потом ещё раз, уже медленнее. Паспорта, старые платёжки, медицинские бумаги, договор на интернет — всё было на месте.
Исчезли только документы на квартиру.
Андрей вернулся около десяти вечера.
Наталья встретила его прямо в прихожей.
— Где документы?
Он застыл всего на мгновение. Меньше чем на секунду. Но этого хватило.
— Какие документы?
— На квартиру.
— Откуда мне знать?
— Ты их брал?
— Нет.
— Посмотри мне в глаза.
— Наташ, я устал.
Он попытался пройти мимо, но она встала у него на пути.
— Андрей. Ты взял документы на мою квартиру?
— Да господи, мама попросила кое-что посмотреть.
У Натальи похолодели пальцы.
— Что именно посмотреть?
— Не устраивай спектакль.
— Где они сейчас?
— У неё.
— Завтра привезёшь обратно.
— Зачем?
— Потому что это мои документы.
— Мама вернёт.
— Завтра утром.
Андрей усмехнулся.
— Ты совсем перестала доверять родным людям.
— Родные люди не вытаскивают документы из шкафа без разрешения.
— Никто ничего не вытаскивал!
— Ты взял их тайком и передал своей матери. Как это называется?
Он развернулся, ушёл в комнату и с силой хлопнул дверью.
А утром произошло то, к чему Наталья не была готова даже после разговора с Екатериной.
Около девяти утра в дверь позвонили.
На пороге стояла Галина Сергеевна. Позади неё — двое мужчин с коробками.
— Это куда? — Наталья посмотрела на них.
— В комнату, — невозмутимо ответила свекровь. — Только аккуратнее, там посуда.
— Никто никуда не проходит.
Грузчики переглянулись.
Галина Сергеевна нахмурилась.
— Андрей!
Из спальни вышел муж. Полностью одетый.
Значит, он всё знал заранее.
— Открой дверь пошире, — сказал он Наталье.
Она медленно повернулась к нему.
— Ты вызвал этих людей?
— Мама сегодня переезжает.
— Нет.
— Наталья…
— Нет.
Свекровь сделала шаг вперёд.
— Девочка моя, хватит устраивать представление. Я мать твоего мужа. Мне шестьдесят три года. Ты правда выставишь пожилую женщину на лестничную площадку?
— Галина Сергеевна, вы добровольно продали свою квартиру.
— Тебя не касается, что я сделала со своей собственностью.
— Вот именно. Со своей собственностью вы вправе поступать как угодно. А с моей — нет.
Лицо свекрови исказилось.
— Андрюша, ты слышишь, каким тоном она разговаривает с твоей матерью?
И тогда Андрей произнёс фразу, после которой Наталья окончательно поняла: прежнего брака больше не существует.
— Если мама сейчас уйдёт, я уйду вместе с ней.
Наталья смотрела на него несколько долгих секунд.
Пять лет совместной жизни. Пять лет завтраков на двоих, отпусков, простуд, ссор и примирений, планов на будущее. Пять лет она верила, что в самый важный момент муж окажется рядом с ней.
Этот момент наступил.
И Андрей сделал свой выбор.
— Хорошо, — сказала она.
Андрей растерялся.