— А я и не собиралась возвращаться сюда. Мечтала покорить столицу, но не сложилось… — призналась Анастасия.
— А я бы ни за что не захотел жить в столице. Здесь всё по-другому — проще, душевнее. Люди здесь не пишут доносы на соседей, а наоборот — готовы помочь даже незнакомцу. Природа какая! Лес кругом, рыбалка, грибы… А когда наступает вечер и село окутывает тишина, чувствуешь настоящий покой. И главное — здесь безопасно. В городах сейчас неспокойно: вечером одному выйти страшновато. А тут… Тут всё иначе. Жить легче, что ли…
— Возможно, ты прав… Но столица всё же манит: там красиво и перспектив больше.
— Не место делает человека особенным, а человек придаёт значимость месту…
— Так говорят про фамилию, — с улыбкой заметила Анастасия.
— А я это о тебе говорю, — Данил обошёл её и остановился напротив. — Всю ночь думал о тебе… Вчера ты была такой красивой, такой домашней… волосы мокрые, растрёпанные… Я едва удержался тогда от желания обнять тебя. Но сейчас… Разрешишь мне тебя поцеловать?
Анастасия не стала его отталкивать — ведь и она никак не могла выбросить Данила из головы. Они оба были свободны и имели право на свои чувства.
****
Они стали темой для разговоров во всей Крюковщине. Первое время на Анастасию косились завистливо те женщины, которые мечтали быть рядом с Данилом. Но со временем все смирились с их счастьем. В августе перед началом нового учебного года они сыграли свадьбу.
Утром после торжества Анастасия лежала в постели и счастливо смотрела в потолок.
— О чём задумалась? — спросил Данил, приподнявшись на локоть.
— Не о чём… а о ком… О тебе думаю. О том, как мне повезло быть рядом с тобой… Всё ещё не могу поверить: я теперь жена! И знаешь… Я поняла: всё происходит к лучшему. Если бы осталась в столице и у меня получилось то, чего я хотела тогда — мы бы никогда не встретились…
— И я благодарен судьбе и тому распределению после учёбы, которое привело меня в Крюковщину! — рассмеялся Данил.
ЭПИЛОГ
Анастасия с Данилом жили в её доме и были по-настоящему счастливы вместе. Когда молодая жена узнала о беременности, мир стал для неё ещё ярче.
Она подарила мужу двоих детей. Об Александре и его младшей дочери она ничего не знала да и знать особо не стремилась… Пока однажды он сам о себе не напомнил: в 1968 году ей пришло письмо из Кривого Рога — к тому времени она уже была директором сельской школы и воспитывала подрастающих детей.
Прочитав письмо до конца, она разорвала его на мелкие клочки и бросила в печь.
— Кто написал? Что там было? — спросил Данил.
— Это был отец… Он просит приехать к нему ухаживать за ним: рана беспокоит снова… Богдана умерла два года назад — вот он теперь один остался…
— А Валентина? Ты же говорила раньше про младшую дочь…
— Валентина уехала с мужем в Ивано-Франковск… У неё своя жизнь теперь… Он написал: «Не хочу быть ей обузой». Значит мне можно быть этой обузой?
— Ты собираешься ехать? — осторожно спросил муж.
— Нет… У меня здесь школа, дети… ты рядом со мной… Да даже если бы всего этого не было – я помню слишком многое… Помню Берлин – как мама плакала при виде его с другой женщиной; как он смотрел на неё с презрением; как будто меня вовсе рядом не было… Я просила у него помощи – он отказал без колебаний! Даже переночевать у него тогда нельзя было остаться – чтобы Богдану лишний раз не злить… Вот такой «тёплый» приём был от родного человека…
Он все эти годы обо мне даже вспоминать не хотел – а теперь вдруг вспомнил? Только потому что младшая дочь занята своей жизнью? Значит ей нельзя мешать – а мне можно стать сиделкой? Даже сейчас он видит во мне чужую…
Данил ничего больше говорить не стал – спорить или уговаривать смысла он не видел. Своего тестя он никогда так толком и не знал… Но глядя на своих любимых детей никак не мог понять: как можно отвергнуть одного ребёнка ради другого?.. Каждый пожинает то зерно жизни, которое сам посеял когда-то давно…