Пятница неспешно подходила к концу, и впереди уже маячили два долгожданных дня тишины, безделья и восстановления сил. После изматывающей рабочей недели я мечтала только о том, чтобы выспаться, никуда не бежать и хотя бы ненадолго забыть о квартальном отчете, который вытянул из меня последние нервы.
Но спокойствие в нашей гостиной было грубо разрезано резким телефонным звонком. Звонил мобильный моего мужа Дмитрия. На экране высветилось выразительное и почти торжественное слово: «Мамуля». Дмитрий тут же выпрямился, собрался и принял такое почтительно-напряженное выражение лица, будто его внезапно вызвали на ковер к высокому начальству.
Наталья Викторовна, жившая на другом конце нашего областного центра, внезапно решила, что ей стало скучно в собственной квартире. А раз ей заскучалось, значит, всем остальным следовало срочно перестроить планы и организовать большое семейное сборище. Она объявила, что настал самый подходящий момент для масштабного воссоединения всей их многочисленной родни.
Повода, разумеется, не было никакого. Ни дня рождения, ни годовщины, ни крестин, ни юбилея. Просто Наталье Викторовне захотелось среди обычных выходных устроить торжество семейного единства, продемонстрировать всем благополучие и насладиться ощущением, что вокруг нее вращается небольшой домашний праздник. Дмитрий этой идеей воспламенился мгновенно. Настолько мгновенно, что даже не счел нужным повернуть голову в мою сторону и спросить, что я об этом думаю.
А зачем, собственно, интересоваться мнением жены? Зачем уточнять, есть ли у меня планы? Зачем спрашивать, остались ли после работы силы на то, чтобы два дня подряд стоять у плиты, превращаясь в бесплатный обслуживающий персонал для толпы голодных родственников? Великие стратеги ведь не советуются с пехотой, когда решают, где и как им устраивать парад.
— Мама очень соскучилась по всем, — торжественно сообщил Дмитрий на следующее утро за завтраком, лениво размешивая сахар в чашке. Он смотрел куда-то мимо меня, будто уже мысленно стоял на балконе и принимал овации благодарных гостей. — Поэтому я пообещал ей, что в эту субботу мы соберем у нас всю родню и покажем, что такое настоящее гостеприимство.
Я сделала маленький глоток горячего кофе, внимательно изучила его довольный, почти победный профиль и как можно ровнее произнесла, что слово «соберем» вовсе не означает: «Марина проведет все выходные возле раскаленной плиты, пока остальные будут восхищаться щедростью хозяина дома».
Дмитрий застыл. Чашка так и осталась на полпути ко рту. Он посмотрел на меня с таким неподдельным изумлением, словно я только что предложила отменить закон всемирного тяготения. В его привычной картине мира жена, похоже, всегда шла бесплатным дополнением к его желаниям, семейным обязательствам и стремлению выглядеть перед родственниками великодушным человеком.
— Марина, ты опять раздуваешь проблему из ничего, — протянул он снисходительно, как говорят с капризным ребенком, которому пытаются объяснить очевидные вещи. — Приедут всего шестнадцать человек. Ну, с двоюродными братьями и их семьями. Это же не армия. В нашей семье принято помогать друг другу, так что организацию мы должны взять на себя. Тем более квартира у нас новая, просторная, место позволяет. Мама уже набросала совершенно скромное меню: три слоеных салата, несколько холодных закусок, порционное мясо в духовке и домашний торт с заварным кремом. Ничего особенного от тебя не требуется.
Я медленно отложила десертную ложечку, мягко улыбнулась и согласно кивнула, будто его слова только что открыли передо мной удивительную истину.
— Прекрасная мысль, Дмитрий. Очень благородная, — сказала я самым теплым тоном. — Уверена, из тебя выйдет замечательный шеф-повар. Поэтому советую уже сегодня вечером съездить за свежим мясом, чтобы оно успело замариноваться по рецепту твоей мамы. Заодно купишь все продукты по списку, раз меню такое скромное.
Он уставился на меня сначала непонимающе, а потом даже слегка испуганно. Очевидно, такого развития событий Дмитрий не предусматривал. Ведь у многих мужчин щедрость и широта души измеряются не их собственными усилиями, а количеством чужого времени, чужих рук и чужой усталости, которые можно без колебаний положить на алтарь родительских просьб.
— Ты сейчас серьезно? Или это такая шутка? — спросил он, и в голосе тут же появился холодный металлический оттенок. Это был верный признак того, что внутри него стремительно поднимается возмущение. — Нормальная жена должна поддерживать мужа во всем, что касается семьи.